— Эгей! Кто тупой? Я тупой?! А ну погоди, острый ты наш!

Однако Зембус уже унесся по тропинке, и генералу не осталось ничего иного, кроме как припуститься за ним следом, перехватив шест наперевес, как рыцарское копье, и в красках представляя, как догонит непочтительного колдуна и по-свойски обучит его субординации. Друид, однако, скорость развил приличную, и вскоре генералу пришлось ориентироваться только по струящейся под ноги тропе. Дыхание снова сбилось, пот устремился в глаза уже сплошным потоком, вынуждая трясти головой, деревья по обеим сторонам тропы слились в однообразные гобелены, а гулкое топание собственных сапог доносилось словно из далеких, отгороженных не одной стеной краев…

Короче говоря, к тому моменту как тропа кончилась, Панк уже окончательно потерял ориентацию в пространстве и наверняка закончил бы свой путь совсем плачевно, кабы Вово не тормознул его выставленной рукой. Генерал и сам по себе был не слаб, тем более с такого разгона, но лапища гобольда даже не дрогнула, когда отец-командир грянулся в нее всей грудью и навзничь шмякнулся на землю.

— Что творишь, вредитель? — просипел генерал, вытягивая гудящие ноги, однако, с большим удовольствием. — Сказать, что ли, трудно, что устали… давай, мол, привал! Я ж не зверь какой… Только вот ноги тому остроумцу выдерну… и попривальничать можно!

Никто ему не ответил, только мотнулась в поле зрения, перечеркнув красноголовой молнией высокое бледное небо, верещащая что-то свое Фантагурка.

— Что еще за… — недобро поразился Панк. — А где? А что?..

И с великим неудовольствием приподнял голову, дабы разобраться в ситуации.

Лежал он, как оказалось, в свежей травке на опушке леса. Приятно. Прямо по курсу наблюдался то ли овраг, то ли лощина, через нее — ветхий мост (тоже хорошо, не царское это дело — через овраги иными путями перебираться). А вот перед мостом громоздилась странная туша, словно слепленная из одних бесконечных суставов. Беспрерывно двигалась, подымаясь все выше, выстраивая себя из бесформенной кучи в грозное нависающее создание… Ни рта, ни клыков, ни щупалец у твари видно не было, но само ее текучее тело выглядело достаточно отвратительно, чтобы завопить и начать удирать, так что спрайту генерал вполне понял. Если бы не Вово, сам бы влетел в нее башкой! От такой перспективы даже гоблина продрало вдоль спины натуральным ледком, не заметил, как оказался на ногах и выдернул из-за плеча меч. С такими зверушками никогда не умел общаться иначе как железом — строевых-то команд они, как правило, не понимают.

Прямо перед тварью стоял, обратившись в статую, Кижинга. Мешок его валялся в сторонке, меч застыл над головой, занесенный двумя руками. Славно так стоял, не моргая и не дыша. Видел его в такой позиции на показательных боях, припомнил генерал. Может час простоять, а потом уберет меч и пойдет себе… и как ни следи во все глаза — а не поймешь, в какой миг успел полоснуть мечом, сбрив тебе клок волос или вовсе распоров ремень на портках. Хороший боец Кижинга, против такого никому встать не пожелаешь. Вот только противник ему на сей раз выпал такой, у которого не то что ремня — а и порток-то нету. И головы, чтобы сразу снять. И ничего нету, кроме бесконечной глыбы тела… или и не тела вовсе. Но орка это, похоже, не смущало — от него исходила такая мощная аура отрешенности, что даже безалаберные гоблины не лезли в драку, предоставив ему лично разбираться с напастью.

— Что за сволочь? — хмуро вопросил генерал у застывшей рядом эльфийки. Тайанне раздраженно дернула плечом. Она стояла нервно выпрямившись и держала посох на сгибе локтя, совсем нелепо с точки зрения бойца, но чудесным образом производила впечатление такого же, как Кижинга, застывшего в боевой стойке воина. Пальцы свободной руки сами собой сложились в щепоть, и присмотрись генерал повнимательнее, различил бы мелкие язычки пламени в глубине конструкции.

— А я знаю? Это тебя по свету поносило, а я все больше в читальных залах, и то не по этой части… Может, твой косматый знает? Вы, гоблины, на всякую пакость падки…

— Бежимбежимононасвсехсожретбежиииим! — внесла предложение Фанта, отважно задержавшаяся на самом краю леса, где начиналась только что покинутая генералом тропа.

— Да вроде нечем ему жрать-то, — осторожно заметил Хастред. — Пасти не вижу.

Спрайту это ничуть не утешило, но и шмыгать в лес в одиночку она решительно не собиралась — приплясывала над тропой и бросала отчаянные взгляды на безумных великанов, сцепившихся с самой воплощенной смертью.

Существо тем временем переросло в высоту Кижингу и разрасталось теперь в ширину, нависая над ним подобно раскинутым гигантским крыльям. Неизвестно, были ли у него глаза или оно руководствовалось иными органами чувств, но из всех рассыпавшихся по берегу целей оно безошибочно выбрало единственную и сосредоточилось на ней. Суставы твари перетекали из безразмерного основания в клобук с гнусноватым треском, вызвавшим у Панка желание рассказать очередную побасенку об одном незадачливом полковом костоправе.

— Ну и что, что пасти нету, — дрогнувшим голосом предрек Вово. — Подумаешь, пасть. У меня вон рот тоже маленький, почти что и нету его вовсе. А сожрал бы. И оно сожрет, вот как пить дать.

— Всех? — уточнил Чумп дотошно. — Или только орка?

— Орка точно, — вздохнул Вово. — Ну, а с нами — это как повезет. Тебя не догонит, мною подавится, друид поперек горла станет, Хастреда выплюнет, эльфой отравится…

— А анарала?

— А генерал его сам стрескает.

— Да чтоб я всякую гадость… — начал было генерал, но тут Кижинга обернулся к ним и, одним движением заправив катану в ножны, сварливо поинтересовался:

— Ну что, идем дальше или будем эту гадь на зуб пробовать?

Гадь за его спиной продолжала надуваться, распуская клобук, переливая в него все больше своих трескучих суставов, а орк безмятежно шагнул к мешку, подобрал его и взвалил на спину. В глазах его, старательно потупленных, играли веселые чертики гордости. Не каждый день замечаешь, пусть даже краем глаза, как отваливаются челюсти у взаправдашних гоблинов!

— А подраться? — не понял Хастред. — Я вон уж и топор достал!

И потряс азуреджем, действительно извлеченным из-за пояса.