— Поди сам грудь в грудь, — предложил Зембус устало, извлекая из земли меч. Отдача от заклинания накатила тяжелой волной, подраться и правда было бы менее утомительно, но чревато лишними травмами. Не хватало еще покалечиться, когда под боком город, который еще отвоевывать, и кто-то ревущий так, что уши закладывает.

— Саам?.. — Хастред коснулся щеки, сморщился от тянущей боли в месте ожога. — Нет уж, увольте. Будем считать, что он таки заслужил.

— Нас не погрызут? — опасливо уточнил генерал.

— А ты не лезь, — дипломатично посоветовал друид. — Авось и не допрыгнут.

Генерал и не полез, более того, демонстрация боевой мощи магии быстро развеяла его азарт; он упер меч острием в землю и с любопытством принялся следить за мечущимися в отдалении воинами. Те прекратили рубить несчастное дерево, предприняли попытку отвоевать у живого ковра своего товарища, расшвыривая насекомых повернутыми плашмя клинками, но несчастный уже и дергаться перестал. Тот, что заряжал арбалет, наконец преуспел и выпалил в ближайший силуэт. Силуэт увернулся, скрежетнув доспехами, и разразился обидным оркским смехом.

— Ну что, не надоело выдрючиваться? — совсем уже миролюбиво предложил генерал. — Вам нас не одолеть, а нам на вас только силы тратить. Шли бы себе поздорову куда подальше, а? Тут вам все равно ничего приятного не обломится.

— Только пусть расскажут, сколько их всего тут, — воззвал Хастред. — Вот же не было печали, сотня капитана Ульпитрия! Мы, конечно, бивали и не таких, но в лучших домах Дримланда рандеву принято назначать заранее. Верно я говорю, рыжая?

— А ты-то откуда знаешь, паршивец? Назначать ты можешь сколько угодно, только кто ж позарится на такое сокровище?

— Не поверишь, но желающих хоть отбавляй. Таких вот, как эти, злых и с мечами. Порой даже приходится — как это по-эльфийски? — динамить. Ибо на всех сил не напасешься.

— Вот и додинамился, все тобою кинутые тут собрались. Здесь и сейчас. Поди спой им про нежные чуйства.

— Нет уж, пусть генерал. У него ж опыта больше.

— У него все больше, хотя гзуризмами попросил бы не оперировать, — огрызнулся Панк. — Ну, решайтесь уже! Сдаться иной раз не позор, тем более что нам даже оружье ваше не нужно. Уматывайте себе, и не попадайтесь более!

— Сдаться всегда позор, — возразил Кижинга запальчиво. — Так что я бы предложил скорее вариант с отступлением, переходящим в паническое бегство.

— Оно и верно, можно подвести под стратегический маневр, — согласился генерал. — Итак, отступайте себе, или наш колдун зверушек покрупнее покличет. Когда сбежится столько же ведмедей, сколько таракашек, всем вам станет слегка не по себе.

— Так-таки и столько же? — нахмурился друид. — Ну, если постараться и посчитать самых маленьких…

Каратели осторожно принялись пятиться. Быть погребенными под ковром из живых медведей явно оказалось удовольствием за гранью заурядного воинского разумения. Однако их отступление прервано было появление из чащи очередной порции кавалерии, в которой доблестные подчиненные Ульпитрия со всем пылом опрометчивости признали вторую часть своего отряда и с радостными воплями перешли в атаку. Десяток тяжелых сапог с хрустом протоптался по кишащему ковру насекомых, и мечи сшиблись с пронзительным дребезгом оголодавшей стали.

Разобраться, кто здесь с кем бьется, было уже невозможно. Зембус сразу отпрыгнул подальше от взвихрившего свой железный смерч генерала, пригнулся на всякий случай, меч отвел в сторону для жалящего выпада, короткого и смертоносно точного. Со своего уютного места под деревом одним прыжком сорвался Хастред: бежать некуда, к тому же опасно и глупо, нужно использовать преимущество темноты, пока оно есть, ведь в руках у вновь прибывших полыхает веселым пламенем очередная батарея факелов!..

— Это гоблины! — выкрикнул последний из карателей, так и оставшийся на месте, взводя в очередной раз тетиву арбалета. — Бейте их!

От свежеприбывшего отряда отделилась массивная гороподобная фигура, одна из немногих, что обходились без подсветки; увесисто топоча, добралась до крикуна, верхняя часть горы походя чуть перекосилась в седле и взмахнула рукой с такой мощью, что застонал разрываемый воздух. Удар вышел оглушительным, напрочь поглотив сдавленный вопль воина, и швырнул безжизненное тело вперед, на линию боя, едва не придавив им Кижингу.

— Я тебе пошвыряюсь! — возмущенно гаркнул паладин в темноту. — Я тебя узнал! Это ты вопил так, что медведи разбежались!