Словом, задача, поставленная перед ним Диком, была… нестандартной. Лорд Августин ни разу не пытался сопоставить свои книжные знания и логические построения с грубой реальностью. Конечно, грубая реальность не так давно отвесила всем насельникам «Паломника» здоровенную оплеуху, но, пережив первый шок, лорд Августин с головой нырнул в проблему «двойного левиафана». Свою монографию по этому вопросу он решил посвятить погибшему экипажу «Паломника», и даже набил это посвящение в сантор. Уже на второй странице, когда посвящение пропало из поля зрения, лорд Августин совсем забыл о погибших. Он вспоминал о них, конечно, каждый раз, когда Констанс читала из бревиария молитву за умерших, и искренне присоединял свой голос к голосу всех молящихся (в молитвах по бревиарию принимали участие все свободные члены экипажа — такой обычай установился сам собой со дня катастрофы) — но такой уж он был человек, что, когда работал, забывал обо всем и вся, кроме работы. И о себе в том числе — узнай он, что завтра утром подвергнется самой мучительной из казней, он не дрогнул бы, но постарался завершить монографию о «двойном левиафане», набросав ее за ночь хотя бы тезисно.

— Я правильно понял? — переспросил он у юноши. — Ты подозреваешь, что навигационное оборудование вышло из строя?

— Да, сэр.

— Но, видишь ли… хотя я кое-что понимаю в принципах его действия, я не мог бы его починить, — честно признался лорд Августин.

— Я не об этом, милорд, — терпеливо сказал Дик. — Мне нужно знать, где мы. Понимаете, мы не туда выскочили. Само по себе это не беда, я прыгаю вслепую в первый раз, а бывает всяко, даже с настоящими асами. Но с неисправным НавСантом я не знаю, где мы.

— Угу, — сказал лорд Гус. — Пойдем-ка в рубку.

Они прихватили сантор лорда Августина и поднялись в рубку, где ученый хлопнулся в одно из пилотских кресел на глазах у изумленного вахтенного Актеона.

— Так, — сказал он. — Чем из всего этого ты умеешь пользоваться?

— Ну-у, сканер, — Дик показал пальцем. — Экраны. И НавСант.

— Ты знаешь принцип работы НавСанта?

— Да, сэр.

Лорд Августин молчал особенным таким молчанием экзаменатора, ждущего развития темы, и Дик начал:

— Галактика биполярна. На одном полюсе постоянно исходят потоки вещества и энергии, этот полюс принято считать Зенитом. Датчики НавСанта улавливают потоки вещества, и указывают ориентацию корабля по оси зенит-надир. От центробежной силы вещество Галактики разбрасывается двумя рукавами. Тот, в котором находится Старая Земля, считается восточным, другой — западным. Движение по нему к Ядру считается курсом на Запад, движение от Ядра — курсом на Восток. И наоборот. Датчики НавСанта ловят усиление излучения Ядра при движении, это значит, что, чем сильнее излучения ядра, тем больше мы двигаемся на Восток. Но если выйти за пределы рукава и пойти к Ядру напрямую, это будет движением на Юг, а от Ядра — на север. В обоих случаях мы попадем сначала в другой рукав Галактики, изменится направление потоков вещества и энергии, и датчики покажут это как перемену курса по оси Запад-Восток на 180 градусов.

— А как ты определишь, не произошла ли на самом деле перемена курса?

— Увеличение интенсивности потоков вещества происходит скачкообразно — Дик отбарабанил это так, что сразу стало ясно: цитирует учебник наизусть.

— Отлично, — похвалил лорд Гус по преподавательской привычке. — Ну, а теперь подумаем о том, какие отклонения здесь возможны. Первое. Ты лучше меня знаешь, как ведут себя навигационные приборы вблизи от… левиафана.

— Они сходят с ума.

— Можно и так сказать. Но вблизи никакого левиафана нет, поэтому данную версию придется отмести. Дальше. По мере приближения к Ядру увеличивается количество аномалий, в которых направление потоков энергии искажено.

— Мы должны быть далеко от Ядра, — возразил Дик.

— И третье. Мощным источником помех является сам корабль — его двигатели, компенсаторы гравитации и все такое прочее. Поэтому датчики НавСанта располагаются в максимально удаленной от двигателей части корпуса и заэкранированы силовыми полями от внутрикорабельных воздействий. Но силовые поля порой дают слабину… На твоем месте я бы проверил силовые экраны.

— Спасибо, милорд. Скажите, а… можно ли с неисправным НавСантом определить, где мы?

— Не так-то просто. Но можно. Покажи мне эту свою Диадему…

Он нашел «Диадему сектора Ворона» через поисковую систему в справочных таблицах и пригляделся к указанной Диком группе звезд. Очки он по рассеянности оставил в каюте, контактных линз не переносил, а операцию все никак не собрался сделать, поэтому склонился к самому экрану, чтобы хоть на глазок прикинуть светимость.

— Ну, это никак не может быть Диадемой, — уверенно сказал он. — В моем справочнике Диадему образуют звезды от нулевого класса до В4, а здесь мы имеем самую яркую звезду класса F. Так что, юноша, никакая это не Диадема.

У Дика немного отлегло от сердца — по крайней мере, в собственном разуме он больше мог не сомневаться.

— А теперь займемся вашей туманностью, — продолжал лорд Гус. — На вопрос, может ли такая туманность образоваться за год, со всей авторитетностью отвечу: нет. Когда-то она образовалась значительно меньше, чем за год, из звезд, одна из которых превратилась в Сверхновую и индуцировала вторую — но это было очень и очень давно.

— До Эбера? — спросил Дик.

— До Потопа, — серьезно ответил лорд Августин. — Итак, где мы?