Шрифт:
Рэй оглядывался вокруг. Так значит, вот в каком месте он вырос. Воспоминаний почти не сохранилось — скорее впечатления. Он понял, почему полные темнокожие женщины задевали в нем какие-то струнки. Сейра была полной и темнокожей.
— Это молоко собирают целый день у других кормящих женщин, — тихо сказал Дик. — Морлоки, лемуры… все они выкормлены молоком тэка. Днем этих малышей просто приносят кормить к женщинам, а ночью — вот так. Может быть, одна из них, — Дик показал глазами на двух самых пожилых, — кормила тебя.
Рэй немного подумал, потом подошел к этим дзё. Они кормили по одному детенышу каждая: одной рукой держали трубочку с соской, а другой ласкали спинки малышей и поигрывали их хвостиками. По сравнению с их ладонями крохи-морлоки уже не казались такими маленькими. В общем, это были довольно крупненькие, весом в 4,5-5 кг детишки.
— Дзё-тян, — осторожно спросил он, — а почему они не могут любить вас?
— Мы все время меняемся, — ответила старуха. — Я завтра уже не буду здесь, другая будет.
Рэй положил свою рук на спинку детеныша рядом с ее рукой. Его лапища прикрыла эту спинку почти целиком. Маленький морлок покряхтел сквозь дрему, потом выпустил соску изо рта. Дзё отошла с ней к следующему.
— Пока маленькие, хорошие, — сказала она. — Потом кусаются.
Она открыла свободную руку и показала Рэю шрамики, покрывающие предплечье. — Поэтому не можем работать все время в одной группе. Тогда одни будут все время с сосунами, а другие будут ходить покусанные. Неправильно.
Рэй взял ее руку, внимательно рассмотрел шрамы.
— Я буду ходить к кусачим, — сказал он. — У меня толстая кожа.
Дзё кивнула.
— Морлок приходит завтра, после одиннадцати. Утренний осмотр кончается, господа уходят.
— Марта, — позвал Дик. Дзё повернула к нему голову.
— Да, хито-сама?
— Рэй-сан, пожалуйста [50] . Или Рэй-тян. Не «морлок». Понятно?
Марта задрала голову, чтобы посмотреть «Рэй-тяну» в лицо, видимо, решая, годится он ей в «младшие» или нет. Похоже, сэнтио-сама выучился шутить.
50
«Тиби» отличается от нихонского еще и тем, что в нем нет градаций вежливости в общении между гемами и всего одна — в общении с хозяевами. Гемы называют друг друга просто по именам, номерам и кличкам, без постфиксов либо с суффиксом «-тян», а любого немодифицированного человека — с суффиксом «-сама». Суффикс «-тян» лексически соответствует уменьшительно-ласкательным суффиксам. «Рэй-тян» — это примерно то же самое, что «Рэйчик» или «Рэюшка». В этом и заключается комизм ситуации.
Дик перезнакомил Рэя со всеми дзё, бодрствовавшими в свою смену. Марией звали старшую по званию, Мартой — старшую по возрасту; были еще Анна, Елизавета и Иоанна, Эстер, Рахиль и Рут. Видимо, Дик их здорово накрутил, потому что они ничем старались не выдавать своего страха перед Рэем. Но они с явным облегчением разбежались, когда Дик попросил на время оставить его с морлоком наедине.
— Вот здесь вы и живете? — спросил Рэй, оглядывая прачечную.
— Вот в этой корзине. Рэй…
— Да, сэнтио-сама?
— Спасибо тебе.
Рэй пожал плечами. То, что он сделал, разумелось для него само собой.
— Как это у вас получилось так быстро с этими бабами?
— Я и сам не знаю… Понимаешь, с одной стороны я вроде как схитрил. Или нет… В общем, я сказал им, что если гемы не начнут жить как люди — Бог сильно накажет дом Рива. Уже наказывает. Это ведь правда, Рэй. Я сказал — и понял, что правда.
— Да, — согласился морлок, подумав. На дом Рива обрушилось много бедствий, и еще больше обрушится, когда Империя все-таки найдет скрытую планету. А это случится рано или поздно — ведь ничто нельзя скрывать вечно. Уже рейдеры знали, что от Картаго их отделяет один прыжок через дискрет — и если бы кто-нибудь из пиратских навигаторов попался в плен имперцам, он рассказал бы вполне достаточно, чтобы имперцы смогли выйти в прилегающее пространство Картаго. А после этого нахождение нужного дискретного маршрута было только вопросом времени. И когда имперцы придут сюда…
— Вы не схитрили, сэнтио-сама.
— Это пришло мне в голову само по себе, — сказал Дик. — Когда я собрал всех дзё, чтобы поговорить, я и не думал об этом. Я ведь не соврал? Не выдавал себя за пророка?
Рэй вздохнул. Его беспокоило совсем не это.
— Вас найдут, если вы будете так поступать.
— Меня обязательно найдут, Рэй. Не могу же я весь век просидеть в корзине. Рим теперь здесь. Иерусалим теперь здесь, потому что каждый город — это Иерусалим. Каждый город -только нужно сначала за него воевать. Я не знаю, сколько мы успеем. Но я знаю, что мы будем прокляты, если хотя бы не попытаемся. Возьми хоть этих малышей. Может быть, через день нас тут накроют — но пусть у них хоть один день будет отец.
— Я не того боюсь, что меня накроют.
— А чего?
Рэй почесал затылок, пытаясь найти нужные слова. Наконец он мучительно выговорил:
— Я убил всех на арене. Я чуть не убил вас, сэнтио-сама.
Дик не понял.
— Так ведь другого шанса смыться со мной у тебя не было… — недоуменно сказал он, а потом недоумение сменилось смехом, глаза сузились и блеснули озорными рыбками. — Эй, мастер Порше, мы с тобой лихо смылись оттуда…
Он увидел глаза Рэя и осекся.
— Что не так?