— Ну, пошли, — сказал Дик, и морлоки вывели его из камеры. Там ждала маленькая грузовая гравиплатформа, и как только он ступил на ее середину, как две башенки-генератора на «носу» и на «корме» заработали, стиснув его силовым полем от пояса книзу. Дик оценил выдумку: ни убежать, ни упасть, если одолеет слабость в коленках.

На выходе из тюрьмы морлоки включили еще одно силовое поле, куполом над собой и подконвойным, и не зря: как только они вышли за ворота, в Дика полетела со всех сторон всякая дрянь. Но поле хранило его от камней и отбросов, а молитва — от оскорблений.

Он не присматривался к маршруту, отрешенно замечая всякие мелкие подробности вроде белых траурных флагов или множества свеч, зажженных перед уличными алтарями. Везли его, между тем, к зданию Совета Капитанов. Юриспруденция в Доме Рива была штукой крайне запутанной, потому что правом суда обладали главы кланов, назначаемые ими магистраты и окружные судьи, но междуклановую ссору так было не рассудить, и потому существовал суд Совета Кланов. Магистрат Пещер Диса обладал собственным правом суда, потому что там жила куча народу, не принадлежащего ни к какому клану. Таким же правом обладал начальник станции Акхит. У военных был свой суд, у Крыла — свой. А дела между космолетчиками решались на суде Совета Капитанов. Поскольку и убитая, и убийца принадлежали к этому цеху, Шнайдер настоял на передаче дела именно в этот суд.

Тележка въехала в Звездную Палату — высокий круглый зал, потолок которого постоянно украшала голопроекция звездного неба над Картаго — и остановилась в белом круге из жемчужного камня: место ответчика. Слева сидел на небольшом возвышении Шнайдер, золотоволосый воин. Место истца. Четко выраженного места судьи не было — длинные радиальные трибуны занимало множество мужчин и женщин в белых одеждах. Дик обвел их глазами и вздрогнул, встретившись со взглядом Моро. Тот сидел бледный, как вампир на диете, под глазами — черные круги. Одежда на нем была та же, что вчера на празднике — даже капли крови на рукавах. Видимо, ночь он провел не дома.

Распорядитель назвал по именам всех присутствующих капитанов, свидетелей и судей. Дик понял, что суд будет вроде как в Синдэне: голосуют по делу все. Шнайдер поднялся со своего сиденья и заговорил:

— Я, Рихард Шнайдер, капитан «Дельты», обвиняю этого человека, Ричарда Суну, имперца, капитана «Паломника», в убийстве моей сестры, Лорел Шнайдер, капитана «Когарасу». Произошло это убийство вчера, во время праздника, при многочисленных свидетелях. Вот меч, которым она была зарублена, — по знаку Шнайдера охранник-человек выкатил на середину зала серебристый столик с орриу Майлза. — Я обвиняю и требую, чтобы убийца отдал кровь за кровь и жизнь за жизнь, как того требует справедливость.

— Не маловат ли он для того, чтобы судить его судом капитанов? — спросила темнокожая женщина, короткие волосы которой были выбриты затейливыми волнистыми узорами.

— Он оказался достаточно взрослым для того, чтобы убить, — возразил ей высокий и худой мужчина, седые волосы которого были переплетены в косы. — А впрочем, хватит болтовни, заслушаем свидетелей.

По одному вызвали свидетелей кровавой бойни, и Дик заметил, что капитаны выслушивали их как-то снисходительно, свысока. Один из свидетелей — Дик вспомнил его лицо, тот находился рядом с Джорианом, — потребовал ответа и за убийство рейдера. Звали его Андраш Каллиге, и Дик понял, что он — что-то вроде посла рейдеров при тайсёгуне.

— Вопрос о вашей вире будет решен отдельно, — прервал его речь Шнайдер. — О том, чтобы выдать преступника вам, не может идти и речи, учитывая ранг и положение убитой. Его кровь принадлежит дому Рива.

— На кой ляд он нам нужен, — огрызнулся Каллиге. — Что, Дэлве помогло бы, если бы мы пошили коврик из его шкуры и постелили ей под дверь? Но вот этот человек, — Каллиге ткнул пальцем в Моро. — Обещал Джориану пять тысяч дрейков за участие в деле, и у меня есть свидетели. Эти деньги должна получить Дэлва.

— Эти пять тысяч дрейков, — квелым голосом проговорил Моро. — Доля из выкупа за доминатрикс Мак-Интайр, ее брата и сына. Но они мертвы, и вы сами слышали от Джориана это. При многочисленных свидетелях, — тут Моро улыбнулся. И вправду, несколько человек только что показали, что перед смертью Джориан прочувствованно рассказывал о гибели семьи Бет. Каллиге пришлось закрыть рот и сойти со свидетельского места, но, прежде чем заговорил следующий свидетель, он развернулся и громко заявил всему собранию:

— Вот что, господа хорошие. Вам, конечно, вольно нас, солдат удачи, презирать, нам от этого не холодно и не жарко. Но сдается мне, леди и джентльмены, что в последние десять лет вы не очень далеко от нас ушли, и не так уж много различий между вами и нами, кроме одного: когда в Братстве заключают сделку — то ее держатся.

С этими словами, он вышел, а перекрестный допрос свидетелей продолжился — впрочем, и он скоро закончился, потому что с делом все было яснее ясного.

— Ричард Суна, что вы можете сказать по сути дела? — раздался голос распорядителя. — Ввиду того, что вы находитесь в оковах, можете не проходить на свидетельское место.