— А какое значение это имеет? — раздался голос с одной из ближайших галереек. — От какой бы болезни ни умер Бульсара, он был гений, и перед своим уходом из жизни записал последнюю гениальную песню. Чем же плохи «Победители» в качестве гимна Рива?

Бет узнала этот голос и скрипнула зубами. Черт принес сюда Моро! То есть, не сюда — а в покои Лорел, по делам (знаю я, по каким делам! — снова скрипнула зубами Бет). Или уже из этих покоев. Мог бы и просто мимо пройти, не облез бы — нет, обязательно нужно остановиться и сунуть свои пять сиклей.

— Господин Лесан, — сказала она как можно холоднее. — Госпожа цукино-сёгун кое-что обещала мне от вашего имени.

— И вы получите то, что было обещано, — коротко поклонился Моро.

— Когда? Меня все кормят и кормят «завтраками», говорят «в ближайшие дни» — а эти ближайшие дни все не наступают!

— Могу вас обрадовать: это будет во время праздника Великой Волны, после вашей помолвки.

— После? — нахмурилась Бет.

— Да. И никак иначе.

И Бет ничего не осталось, кроме как в третий раз скрипнуть зубами.

— Ну смотрите же, — сказала она. — Если вы меня обманули, я… я вас убью!

— Чем? — Моро приподнял бровь. — Особенно витиеватой колоратурой?

Бет не нашлась, что ответить. Моро еле заметно усмехнулся, отвесил ей издевательски почтительный поклон и исчез в дверях.

— Сеу Элисабет, — негромко сказал Рин Огата. — В доме Рива не стоит бросаться угрозами вроде вашей. Здесь очень не любят пустых угроз.

— А она не была пустой, — разозлилась Бет.

— Тем более, — кивнул ресницами Огата. — Если вы намерены привести ее в исполнение, вы причините много вреда дому Рива и сильно огорчите как мать, так и будущего мужа. Если вы не намерены привести ее в исполнение — не следует ею бросаться.

— Мы вас покинем, — солнце Керет решительно поднялся со своего места. — Я хотел бы прогуляться с сеу Элисабет по виноградной террасе.

Пажи — мальчики и девочки — поклонились на прощание. Рин Огата последовал за парой на расстоянии, не позволяющем слышать приватный разговор, но при этом дающем возможность в любой момент прийти на помощь. На таком же расстоянии, только впереди, шагал гем-телохранитель Керета.

…Принимая от своего будущего жениха церемониальный поцелуй, Бет шепнула ему: «Я все-таки не совсем идиотка… коммодор Карату». Его инкогнито продержалось не больше суток — Бет, копаясь в инфобанках, нашла одно из его ранних изображений.

После церемонии, в неофициальной обстановке, он рассыпался в извинениях, которые Бет приняла с готовностью. Она прекрасно знала, как это бывает тяжело, когда за твоей социальной маской тебя самого в упор никто не видит.

— Вы чем-то расстроены? — спросил Керет, когда они поднялись на террасу, оплетенную виноградом, и пошли по ней. Виноград был генетически модифицирован и ягоды приносил водянистые, с каким-то огуречным привкусом — зато зеленел круглый год. — У вас прекрасно получилось, правда. Вы так были похожи на Лорел… но не тогда, когда пели, а когда рассердились сами на себя за то, что не можете петь, как она.

— Спасибо, — сказала Бет. — Я иногда чувствую себя такой… ненужной. Альберта объясняет мне все про генетику, а я не могу понять… Лорел толкует об экономике, производстве, контрабанде… А я опять не могу понять. А когда у меня берут ткани на анализы и проводят тесты… я как подопытная крыса. Иногда я боюсь, что меня украли, просто чтобы заполучить гены…

— Нет, — покачал головой Керет. — Вас украли, чтобы заполучить носителя этих генов и будущую императрицу. Через которую Рихард и Лорел хотят контролировать меня.

Бет глупо хлопнула глазами, потом встретилась с печальным взглядом молодого императора — и впервые увидела в нем товарища по несчастью.

— Вы так спокойно говорите об этом, — горько сказала она. — Я думала, вы их любите.

— Я их люблю, — Керет немного виновато кивнул (этот птичий жест, если честно, изрядно раздражал Бет — без церемониальной маски Керет утрачивал величие и обретал какой-то виноватый вид). — И они тоже меня любят. Понимаете, контролировать меня хотят все — Сейан, Кирстены, Сонги, Чиени, Ояма, Кордо… А любят только Шнайдеры. Они правят от моего имени, и хотят править дальше, но любят меня не за это. Рихард честно пытался вырастить меня лидером, правителем… но у него не вышло. Эта слабость у меня в крови. От имени моего деда правили Адевайль, от имени моего отца — Кенан… Лорел с Рихардом говорили мне то же самое: они не вечны, с ними может случиться что угодно, поэтому я должен быть сильным. Но я не умею.

— Грустно, — сказала Бет, и сама собой к ней пришла мысль: «А вот Дик ни за что не стал бы так жаловаться и ныть…».

— Вы говорили с сеу Лесаном о своем друге, а сейчас я тоже подумал о нем, — Бет аж вздрогнула: он что, мысли читает? — Как бы я справился в такой ситуации? Боюсь, справился бы я плохо. Я так трудно принимаю решения… Когда ваш друг появится здесь, на празднике Великой Волны… он захочет поговорить со мной, как вы полагаете?

— Откуда мне знать, — пожала плечами Бет. — Может, он вообще язык забудет.