Серая тварь вдруг вскинулась и зарычала, вздыбив шерсть по всему загривку. Шастару стало не по себе.

— Лежать, Динго! — приказал морлок. Животина с неохотой улеглась, но не спускала с Шастара глаз.

— Вы можете застрелить меня, — продолжал морлок. — Лучше так и сделайте. Потому что я не могу жить, зная, что Лесан не ответит за все.

— Да успокойся ты на хрен, ответит он, — Шастар стряхнул с плеча ладонь морлока и снова лег. — Я лечу в Ниппур, чтобы объявить о вендетте. И чем быстрее ты дашь мне выспаться, тем быстрее мы стартуем.

Морлок успокоился и убрался в кузов. Сквозь дремоту Шастар слышал, как он таскает там пустые мешки, чтобы устроить себе место для сна.

— Эй, ты… — окликнул его Ян. — Твоя зверюга — кот или пес?

— Кос, сеу Шастар. Хевронский кос. Изделие генетиков, как я.

— Почему-то мне так и показалось, — пробурчал Шастар, засыпая.

— …Чего он так орал? Это что, больно?

— Откуда я знаю. Сам у него спроси.

Сканк наклонился к мальчишке и спросил:

— Тебе чего, больно было?

Тот смотрел прямо перед собой пустыми глазами и не говорил ничего.

— Какого хрена он молчит? Слышишь, какого хрена ты молчишь? — Сканк хлопнул пацана по щеке. — Отвечай!

— Ты неправильно задаешь вопросы, — сказал Джориан. — И бить его без толку. Это же обруч. Нужно спрашивать как дебила. Немножко сложнее — и он уже не ответит.

— Говори с ним, как со своим папашей, Сканк! — сострил Мело.

— Иди ты, — огрызнулся Сканк. — Малый, тебе-было-больно-когда-я-надел-на-тебя-обруч?

— Нет, — ответил пацан.

— А чего же ты орал?

Молчание.

— Отстань от него, Сканк, — сквозь зубы сказал Джориан. — Он не сможет тебе сказать. И какая тебе, блин, разница, почему он орал?

— Да просто интересно. Что, уже и спросить нельзя.

— Я думал, он ранен, — сказал Мелло-младший, рассматривая снятые с Дика доспехи. Они валялись на полу катера как шелуха съеденного краба. — Он так орал, что я думал — он ранен. У меня сердце в пятки упало — я думал, мы ему что-то серьезно повредили и этот психованный синоби сейчас пойдет всех мочить, как Джунэ.

— Джунэ — дура, — проворчал Сканк. — Ничего плохого про покойницу не хочу сказать, но и сама она дура, и трахалась с этим дурным пацаном… Чего он, в самом деле, полез?

— Позатыкались все, — сказал Джориан. — Сил моих нет. Синоби сказал, что общая сумма награды остается прежней, только делить ее теперь будем на четверых.

— Это если Джаргал выкарабкается.

— Выкарабкается, только танцора из него уже не будет. А награду он всю просадит на лечение позвоночника.

Рейдеры умолкли и снова все взгляды обратились на того, кого они считали виновником своих невзгод. Жилистый паренек-недоросток, раздетый до нижнего белья, стоял перед ними неподвижно, как манекен. Он убил Эспаду и из-за него погибла Джунэ, и Джориан чувствовал почти нестерпимое желание пустить ему кровь.

Джориан не был садистом, и когда он кого-то избивал, мучил или калечил, то утолял не свою жажду крови, а свою жажду справедливости — как он ее понимал. А понимал он ее так, что никто не смеет становиться Джориану поперек дороги и вставлять ему палки в колеса. Он считал себя человеком добрым и миролюбивым — но ведь если каждому уступать, тебя же с дерьмом сожрут. А тут был как раз тот случай — вместо того, чтобы сдаться по-быстрому (ну, разве с самого начала не было ясно, что дело швах? Чего ерепениться?), эти имперцы и чокнутый Нейгал начали сопротивляться и положили троих ребят, а гребаный Моро пристрелил Джунэ. И никого нельзя было притянуть к ответу, потому что на леди Ван-Вальден, ее полоумного братца, хилого детеныша и зеленозадую приемную дочку Моро сразу наложил лапу, да и слишком ценными они были, а гемы… ну, скот — он и есть скот, а мальчишку, которого надо было бы вздуть хорошенько, хотя бы за Рио, Моро велел доставить целым и невредимым. Пилот! Подумать только, эта вяленая сардинка — пилот! Джориан тоже был пилотом, но из-за него никто не стал бы штурмовать манор. Его не берегли бы как зеницу ока. Потому что он был пилотом даже не средненьким — а паршивым. Каботажником, «челноком», как их называли на профессиональном жаргоне. Почему мир так несправедливо устроен, что одном все, а другим ничего? Почему этот задохлик — пилот высочайшего класса, а он, Джориан — «челнок»?

— Встань на колени, — приказал Джориан. — И на руки.

Мальчишка выполнил.

— Ползи в этот люк, — велел рейдер, показывая на трюмный люк. Когда пацан дополз, Джориан наподдал ему под зад ногой и тот кувыркнулся вниз по пандусу, свалившись в кучу гемов, уже спущенных туда ранее. Никакого удовлетворения Джориану это не принесло: что за интерес пинать куклу?

— А он и в самом деле выполнит все, что прикажешь? — с интересом спрашивал Сканк. Он был бойцом, а технической стороной работорговли никогда раньше не интересовался.

— Как заведенный, — удостоверил его Джориан.

— Например, будет отжиматься от пола, пока не сдохнет?

— Запросто. Мы когда-то так развлекались со старичьем. Ставки делали, сколько раз они смогут, пока сердце не лопнет.

— Или будет моей девочкой?

— Ага. Только это уже неинтересно.

— А ты что, пробовал?

— С бабами. Бревно бревном, делает, что скажешь, а кроме этого — ничего.

— А я неприхотливый.

— Ты что, гомик? — поморщился Мело.

— Это не считается, — сказал Сканк. — Кого угодно спроси. Гомик — это тот, кому нравится быть девочкой. А нравится это любому, кто хоть раз побывал девочкой. На Ракшасе таких было полно. И даже если ему это не нравится, то все равно он больше не мужик. А тот, кто мужик, тот не становится гомиком, даже если бабы нет, и ему приходится иметь гомика.