– Хорошо. Спасибо. Какие планы на день?

Она улыбается. От этого движения тонкий слой тонального крема на ее щеках соединяется крупицами, скатываясь в небольшие трещины. Это едва заметно, но приносит в образ некий изъян, словно в искусство бросают чернила, которые пачкают холсты, показывая ярость и агрессию.

– Буду дома – отвечаю я.

– Не скучно?

Намек ли? Я остаюсь в смятении, пока Алиса достает какие-то листы из своего синего портфеля, который выделялся на фоне желтого платья. Тонкими пальцами она уже открыла замочек, просветив свои длинные ухоженные ногти. В ее руках блестит металлическая ручка. Как обычно, я должен расписаться за получение денег.

Они и неважны мне вовсе. Еще с прошлого пособия у меня осталась половина средств.

– Я посмотрю фильм или почитаю. Быть может, пропущу несколько бокалов пива, если, конечно, смогу выбраться в магазин.

– Вечер в одиночестве?

От Алисы пахнет духами. Аромат приторный, но притягательный. В нем соединяются грубость и нежность. Тонкие нотки фиалок и легкие облака придорожных баров.

Странно. От нее всегда пахнет по-разному: хвоей и ландышами, алкоголем и никотином, похотью и развратом, нежностью и любовью. Тысячи ароматов в стеклянных флаконах на прилавках модных бутиков, на страницах глянцевых журналов о красоте. В основном, обложки таких читалок украшены молодыми дамами, обнаженными частично, словно привлекая внимание мужчин сексуальностью, приманивая женщин красотой наряда.

Хитро.

– Может, придет друг – отвечаю я.

Алиса проводит ногтями по русым волосам, оставляя тонкие линии, которые чаруют свежестью. Золотистые пряди падают на ее плечи, ласкают желтое платье, сливаясь с ним в едином оттенке.

– Друг? – спрашивает она.

Оплошность. Людям нельзя знать о нем.

Я успеваю подумать, подобрать нужные фразы. Боже, я так устал лгать. Однажды, я не выдержу и расскажу человечеству о психических расстройствах, поведаю миру о безнадежности собственного «Я», которое разобрали по винтикам, чтобы регенерировать в наилучшем результате.

– Старый знакомый. Он в городе проездом. Быть может, навестит.

Знать бы только, какой город находится за окнами моей квартиры.

Я ставлю роспись. Моя ли она? Я до сих пор не решил. Пока что, эти иероглифы, что являются буквами, никогда не подводили меня на бумагах и в рассмотрениях различного рода. Никто никогда не задавался вопросом – правильна ли моя роспись? И, куда более, важно – я ли это на самом деле? Если честно, то я сам не знаю ответа.

Алиса берет бумаги и кладет их в свой портфель.

– Тогда, могу пожелать вам удачи – говорит она.

В ее душе я чувствую странную досаду.

Да, это все-таки был намек. Почему я его не ощутил в тот момент? Меня тошнит от самого себя, но после все приходит в норму. Вернее, я ловлю себя на мысли, что может придти «мой друг». Он сам просил себя так называть. Настоящего имени я не знаю. И не хочу знать.

Тем не менее, при нем я бы не смог находиться с Алисой. Ведь, у нас с ним есть собственные темы, и его интересы я обязан так же уважать. При подобных явлениях, ты стараешься оптимизировать отношения с одной своей стороной, частью, если угодно. Эта систематизация необходима, чтобы не попасть в приключения и не стереть себя из рассудка. Комбинации и внутренние войны разума всегда чреваты последствиями. Мы оба осознаем это и приходим к компромиссам.

Жизни циркулируют между нами, соединяя судьбы, будто коды ДНК.

– Спасибо – проговариваю я, немного выброшенный из реальности.

– Хочешь, я как-нибудь навещу тебя? – Алиса мило улыбается.

– Когда?

Я должен согласиться. И вообще, зачем мне задавать столько глупых вопросов, которые продляют неизбежное удовольствие? Дело не в плотской близости, а, напротив, в ее исключении и умиротворенности дружеского вечера. Хотя, я чувствую, что между нами есть какой-то фрагмент.

– Я могу оставить тебе свой номер, и ты мне позвонишь. По рукам? – Алиса улыбается, и ее тональный крем скатывается в небольшие полоски.

Просто возьми номер. Я немного отвлекаюсь на прострацию мира, опуская в нее лишь глазницы. Туман скользит по векам.

– Да, конечно – я улыбаюсь ей в ответ.

Наверное, мой поступок можно отнести к числу правильных дел. Думаю, я позвоню ей на неделе. Алиса хороший человек.

Она пишет номер на клочке бумаги, слегка согнувшись над тумбочкой в моей прихожей. Я никогда не был пошлым, но сейчас взгляд падает на ее бедра, которые обтягивает желтое платье. Оно изящно подчеркивает фигуру и округлость ее молодой попы. Платье едва касается колен, и я могу видеть ее стройные ножки. Чувствую возбуждение. Мой организм желает ее тело, чтобы после, с сигаретой, поглощать ее душу в долгих разговорах. Я слышу, как стучит сердце.

Пальцы немного трясутся от возбуждения. Я забираю номер на белом клочке бумаги. Алиса улыбается. Похоже, она заметила мое состояние и теперь наслаждается этой мыслью.

Между нами, определенно, что-то есть.

– Звони – Алиса вновь улыбается.

– Обязательно. До встречи – я краток.

Она разворачивается ко мне спиной. Я вижу прекрасную фигуру и крепкую попу. Мои глаза поедают ее ножки, высокие туфли на каблуке. Проскальзывает мысль, что она сильно устает на своей работе. Хотя, в нашем квартале мало тех, кто живет на пособие. Этот довод успокаивает.