– А может?.. – Я, лихорадочно натягивая средневековые труселя и завязывая тесемки под коленями, показал рукой на дверь.

– Nein [22] … – Аделина замотала головой, лукаво рассмеялась и потрепала меня по щеке. – Пусть будет romantische… Wie in dem Roman! [23]

– Пусть будет клятая романтика… – печально согласился я и слегка хлопнул прапрабабку русской императрицы по задку.

Эпичный жест… Это… Это как пенделя прапрадеду Гитлера дать. Не удержался я.

Выглянул в окошко – и поежился. Высоко же, твою мать…

Мать его за ногу. Еле взобрался сюда, в башню, по этой чертовой веревочке, а теперь по ней же и вниз? Я что, акробат? Египетская сила, чего только не сотворишь ради шикарного перепиха…

Последний жаркий поцелуй – и я, брякая эспадой и матерясь как сапожник, полез в окно. Мама…

Но слез-таки благополучно, умудрившись не сверзиться. Опыт, ёптыть…

Спрыгнул на хрустящий иней и зашипел на Тука:

– Что там за нахрен у тебя случилось?.. До утра подождать не мог?..

– Ой, монсьор!.. – запричитал приглушенно скотт, состроив встревоженную рожу. – Его светлость вас немедленно требует. Даже ногами топочет. Кричит: подайте мне барона ван Гуттена по государеву делу, хоть тресните!.. Вот я и сорвался.

– Где эти бездельники? – завертел я головой и увидел, как к нам бегут Иост и Клаус, ведя в поводу лошадей.

Пацаны в сторожке всю ночь осеменяли на пару Магду, любимую камеристку герцогини. Тоже надо… Тоже воспитание рыцаря. И мой пример, конечно, действует. Верной дорогой идут мальчики.

– На конь!

Послал с места в галоп Каприза и крепко задумался. Что там произошло? У Карла что-то вывихи подобные частенько в последнее время стали случаться. Обстановка международная очень нервная. Но… при чем тут барон ван Гуттен?

Я, конечно, в плотном фаворе у герцога. Милости сыплются как из рога изобилия. Возвращение из отпуска прошло просто триумфально. Герцог, когда увидел моих чернокожих молодцов, чуть ли слюни не пустил, а после строевых экзерциций, произведенных моими негрилами на плацу, вообще впал в экстаз и назначил их своими спитцерами тела, под моим командованием, конечно.

Моя артиллерийская эскадра, произведя стрельбы в высочайшем присутствии, преумножила милости. Еще бы… по дальности, точности стрельбы и по маневренности мы как бы не впереди всего христианского мира оказались, а то и басурманского тоже.

Успех, явный успех…

Рыбка в различных видах и засолах, привезенная из баронии, просто взорвала Отель, так что поток золота полился в мой карман просто рекой. Особенно убила всех почти тонная белуга холодного копчения, как нельзя кстати выловленная моими рыбачками. Икорку с нее я, правда, только герцогу презентовал, ну и себе пару бочонков оставил.

А жутко редкий белый кречет и свора породистых гончаков Карлу в подарок завершили успех.

К тому же дошли до двора и слухи о похождениях Барона Жестокие Клинки в Брабанте…

И покатилось… До службы руки просто не доходили. Да какая там служба… Иногда на парадных выходах мелькал. В основном отдувался за меня Тук. А я… А я пошел в разгул. Балы, охоты, просто таскание по благородным девкам и попойки в окружении сливок бургундской знати. На дуэлях, правда, не дрался. Случая просто не представилось: опасаются теперь дворянчики меня задевать, а так – все развлечения благородные в ассортименте. Дай бог никакого средневекового триппера не зацепить… свят, свят, свят…

Карл прилюдно назвал меня образцом благородного кабальеро, образцом рыцарственности, многими другими образцами, постоянно ставил в пример и назначил личным телохранителем своей единственной дочери. А это, знаете ли!..

Нет-нет… до нее я еще не добрался. Хотя хороша дева… Хороша, но очень опасаюсь… Хотя сама девчонка (мала она совсем еще) и посматривает на меня с определенным интересом… И уже заманивала на парфорсной охоте, к которой она большая охотница, подальше от свиты, в непролазные буреломы. Но я стоек как оловянный солдатик. Аж от самого себя завидки берут. Да, голова дороже сиюминутной страсти, поэтому ни-ни.

Так в чем же тогда дело?

Может, наконец война?

Вполне возможно. Определенно что-то назревает в воздухе.

К примеру, Рене II, владетель Эльзаса и Лотарингии, в свое время заложил свои земли Карлу и заключил с ним договор по обороне. Герцог поставил свои гарнизоны в Нанси, фактически аннексировав провинцию. Рене уже давно подступался со ссуженными ему Всемирным Пауком деньгами об обратном выкупе этих земель, но Карл его просто послал. Тогда Рене наладился дружить с Пауком против Карла. Опять же в Нанси взбунтовались горожане и порешили бургундского наместника. Теперь вопрос войны – дело дней, а то и часов. Да, скорее всего, Карл ждет меня на военный совет…