— Отпустили вас англичане обратно на русскую службу? — пошутил он.

— Так точно, ваше высокопревосходительство. Отпустили, но только именно в 1-й корпус генерал-лейтенанта Кутепова.

— Вы же, капитан, пока безлошадный, прикомандированы к штабу, и я беру вас с собой. Салон-вагон отправляется через 10 минут. Едем в Джанкой к командиру второго корпуса Слащову. Это он прислал вагон за мной.

Леонтий уже многое понимал в штабных делишках: чуть ли не вчера из Новороссийска — сразу салон-вагон к Слащову! Делить шкуру почти убитого медведя — Деникина. Хотят воспользоваться тем, что Врангель в Турции, но...

Но ещё в юности много книжек прочитал Дымников и на лекциях по военной истории много задавал вопросов, а теперь точно знал: только большие деньги, большие люди и большие батальоны помогают взять власть. Сегодня большие батальоны — это броненосец «Император Индии». И большие люди там. Не с Кривским, не с Достоваловым советоваться бы Кутепову, а с английской военной миссией.

Сели в вагон, Кутепов немедленно закрыл морские и пальмовые пейзажи, опустил шторы, пригласил сесть офицеров и сказал:

— Переговоры я буду вести лично с генералом Слащовым. Ему удалось зимой отстоять Крым, и он теперь является как бы военным губернатором или диктатором этой территории, учитывая, что Антон Иванович Деникин, к сожалению, собирается покинуть свой пост Верховного главнокомандующего. Следовательно, у нас с Яковом Александровичем речь пойдёт о военной власти в Крыму. Ответственно сообщаю вам, что никакие самые неожиданные и смелые предложения мною приниматься и даже обсуждаться не будут до тех пор, пока у нас существует Верховный главнокомандующий. Разумеется, теоретически могут возникнуть разговоры о различных вариантах будущих решений Вопросов. При этом, по-видимому, не следует забывать...

— Простите, что перебиваю ваше выступление, Александр Павлович, учитывая откровенность беседы, — позволил себе вмешаться начальник штаба, — но при всех вариантах не следует забывать, что единственная боеспособная сила в Русской армии сегодня — это 1-й корпус генерал-лейтенанта Кутепова!

— Как вы все понимаете с полуслова, — усмехнулся Кутепов, — однако решения будут приниматься не нами.

— На днях появится Врангель, — вмешался Кривский.

— На этом совещание прекращается, — оборвал его Кутепов.

— Я хотел сказать, что Врангель не может конкурировать... — продолжал Кривский.

— Отставить! — резко скомандовал, почти крикнул, Кутепов. — Совещание окончено. Ваша задача здесь: мирно общаться с офицерами, можно с вином, но без кокаина. Ничего не выведывать, ни о чём не спорить. У вас у всех достаточно опыта, чтобы и так всё увидеть и всё понять.

Кривский всё же бросился за Кутеповым, пытаясь что-то договорить.

— Не надо, господин капитан, — остановил его генерал. — Тот далеко. О нём потом.

На станции Дымников подошёл к Кривскому с ироническим сочувствием:

— Миша, зря нервничаешь. Кутепов верит в то, что его назначит сам Деникин.

— Но нельзя же пассивно ждать! Надо брать конвой, ехать в Феодосию, врываться к Деникину и требовать подписать приказ!

— Не так подписываются приказы, Миша.

— А если сейчас наш договорится со Слащовым взять власть?

— Тогда с меня шампанское — мне же подарили на «Императоре». И к татарочкам.

Не успели они отойти от вокзала, как встретили озабоченного, но элегантного Ленченко — в Крыму он вновь сбрил бороду.

— Сенсационная новость, — сказал он, — «Император Индии» на Севастопольском рейде, а на его борту барон Врангель.

— Кутепов знает? — заволновался Кривский.

— Знает и спокоен. Его позиция не меняется, меняются позиции других.

Дымников вздохнул и с философским спокойствием произнёс:

— Всё, что генералы с нашей помощью хотят решить, уже решено на броненосце «Император Индии».

Ещё будучи молодым офицером, Кутепов решил, что в служебной дипломатии самая большая хитрость — это совсем не хитрить. Конечно, в мелочах другой раз скажешь что-нибудь не так, но когда речь идёт о службе, о боевых решениях — говори прямо, ничего не скрывая. Так думал он вести речь и со Слащовым, будучи, конечно, наслышан о некоторых странностях генерала. Тот, по-видимому, ожидал увидеть соперника-претендента, возможно, готового как-то поделить власть, озабоченного, раздумывающего, даже смущающегося. Однако ни особенной формы генерала Слащова — белый доломан и лиловые рейтузы, ни кокаинового блеска глаз, за коротким ужином, где на столе были и вино и ваза с кокаином, Кутепов словно бы и не заметил. После ужина в купе-кабинете Слащов попытался ещё удивить картами зимних боев на Перекопе. Одним взглядом Кутепов уловил суть: в морозные дни генерал заманивал красных на открытую местность, а своих готовил в тёплых населённых пунктах. Увлечённые наступлением красные рвались вперёд, где их, измученных маршем, встречал ночной мороз и слащовские пулемёты.

— Примитивная тактика, — сказал Кутепов, — не умеют воевать.

— Дело прошлое, — согласился Слащов. — Давайте строить будущее. И в вашем, и в моём корпусе офицеры резко недовольны Деникиным. Сегодня необходим молодой боевой генерал с фронта, а не из штаба. Нужны такие люди, как вы и я...

Всего несколько минут разговора, и Кутепову стало ясно, что Слащов не будет командующим: ему уже приходилось наблюдать кокаинистов — первые недели, даже месяцы — кажущаяся энергичность, активность, талантливость, но потом последует неизбежный депрессивный спад. Из них двоих Деникин выберет, конечно, его, Кутепова. Вот и вся дипломатия.