«Сейчас, сейчас взорвут двери!» - неотступно стучало в голове, в то время как я открывал выход на балконную галерею. Анна набрала, наконец, на сейфе какой-то код, и на нём замигала красная лампочка.

В углу с серебряным подносом в руках столбом застыла Сулла, глядя на всё происходящее круглыми от ужаса глазами.

– Быстрее, дура! – крикнул я, хватая её за руку. – Сейчас взорвётся!

Я вытащил её на балкон и оглянулся, ища глазами Анну. Её не было... Мы ринулись вдоль балкона, стараясь отбежать подальше от окон...

Двойной взрыв сотряс воздух; огонь рванулся из окон кабинета... И тут я увидел Анну: она неслась по галерее, обгоняя пламя, с браунингом в руке; красный халат на ней загорелся... Сбросив его с плеч и оставшись нагой, она подбежала к нам и вспрыгнула на широкий каменный парапет, ограждавший балкон. Под балконом, стоявшем на краю скалы, далеко-далеко внизу синело море...

– Нужно прыгать, Джеймс, - крикнула она, стоя над пропастью. – Плывите вон за ту скалу... Там есть грот, в нём лодка...

Тут из дымящегося кабинета послышались крики, подтверждающие, что прыгать придётся: в него ворвалась охрана, которая в дыму пока ничего не видела. Почти сразу же там взорвался и сейф, оборудованный системой самоуничтожения; донеслись стоны...

– Прыгайте! я прикрываю... – крикнул я, держа под прицелом балконные двери. Оглянувшись, я невольно залюбовался ею: высокая, нагая, крутобёдрая, с развевающимися волосами, она стояла над морской бездной, как статуя.

Вдруг она развернулась, губы её резко сжались, глаза сощурились, и она дважды выстрелила в сторону двери из своего маленького браунинга. И я увидел, что из дверей на пол валится тело в чёрном бронежилете. Когда я опять обернулся, парапет был уже пуст...

Нужно было срочно уходить. Я схватил Суллу, которая окаменела от ужаса, и потряс её.

– Сулла! ты слышишь меня?.. – тряс я её, а она смотрела на меня круглыми глазами. – Тебе ничего не будет, ты ни в чём не виновата... Поняла?.. Ляг вот здесь, в угол, лицом вниз, и жди, когда тебя поднимут. Тебе ничего не сделают. Ты только разливала кофе...

– Нет, господин! – страстно заговорила она, хватая меня за руки.
– Я не хочу оставаться... Я здесь рабыня! Всю жизнь - никто! Я хочу с вами...

– С нами? – удивился я.
– Прыгнешь в море?

– О-о-у-у! – завыла она от ужаса, глядя вниз. – Сбросьте меня, господин!.. Спасите!..

Я втащил её на парапет и поставил на самый край. Она закрыла глаза и задрожала, завывая... В это время раздалась очередь и из-под ног полетели осколки камня. Я выстрелил в мелькнувший тёмный силуэт, автоматически считая оставшиеся патроны, и отступив, изо всех сил толкнул бедную Суллу в пропасть...

5. * * *

...Белое сари её развернулось в воздухе, раздался крик и Сулла, подобно большой чайке, полетела вниз. «Если запутается в сари, не выплывет» - подумал я: было почему-то жаль её... Мне тоже следовало поспешить, но у меня оставалось ещё три патрона, и хорошо было бы задержать охрану... Я отошёл вдоль парапета на несколько шагов, чтобы потом сделать разбег, и изготовился к стрельбе.

Тут же из дверей выкатился первый мерзавец с автоматом, за ним показался второй. Они считали, что лучше атаковать лёжа... Я, однако, стоял против солнца, и открыл огонь первым. Люгер сделал целых четыре выстрела, и все они легли в цель. Отбросив пистолет и собрав всю волю в кулак, я глубоко вдохнул, разбежался по парапету и прыгнул...

* * *

Сулла едва не утонула в своём сари, и если бы не я... Когда я вытащил её на поверхность и освободил от одежды, она прониклась ко мне необычайной преданностью и не отплывала от меня ни на дюйм.

Анны нигде не было видно. Неужели ей не повезло?.. Но когда мы выплыли из бухты и разыскали, наконец, грот, Анна давно сидела в лодке и была сама не своя. Она сделала себе из ветоши набедренную повязку, а лодка была уже подготовлена, собрана, и мотор работал...

– Джеймс, где вы пропали?.. – вскричала она.
– Зачем вы взяли эту дуру? Вы с ума сошли?? Я могла уйти одна - вас столько времени не было!.. Я решила, что вы убиты...

Мы уселись в лодку: две голые девушки, белая и чёрная, и мужчина, хотя и босой, но в смокинге. Мотор взревел, лодка вынеслась из грота и рванула в открытое море.

Мы шли всю ночь на предельной скорости, прыгая на волнах. Анна держала курс по компасу, изредка подсвечивая его фонариком. Дул ветер и голые девушки жестоко мёрзли: по очереди надевали мой мокрый смокинг. Хорошо, что в лодке была пресная вода и пачка сухих галет... Когда взошло солнце, стало легче. А ближе к полудню мы уже страдали от жары.

После полудня, ближе к вечеру нас остановил морской патруль под кипрским флагом...

* * *

...Мы жили в одном кипрском отеле, но виделись лишь изредка. Анна пропадала где-то, видимо на встречах со своими кипрскими коллегами, писала отчёты. Я тоже ездил в Никосию и посетил британское посольство. И я, и Анна получили через свои посольства временные бумаги, заменявшие паспорта. С Суллой же возникли проблемы... Мне пришлось обращаться в Лондон, к самому большому Джону с просьбой содействовать в выдаче британского гражданства бывшей рабыне Сулле, поскольку она в Ширистане подвергалась жестокому угнетению. И я своим глазами видел, что её пороли кнутом!.. Большой Джон обещал сделать всё необходимое.