— Если завтра они будут держаться подальше от этого места, мы уйдём, — сказала я.

— Разве здесь не безопаснее, чем где–либо? — спросила Торн.

— Не в этом дело, дитя. Без крылатой ламии, которая охотилась для нас, в конечном итоге мы будем голодать. Но не только это — наших врагов здесь будет собираться всё больше и больше. Осада не может длиться вечно.

Она поморщилась. — Куда мы пойдём?

— Есть несколько возможностей, но ни одна из них не лучше, чем укрепиться здесь. Дай мне подумать какое–то время. Надо спуститься вниз, чтобы рассказать Слэйк о том, что постигло её сестру.

Мы прошли в кладовую и через люк по спиральной лестнице спустились в сырую прохладную нижнюю часть башни. Когда достигли подземелья, я почувствовала ламию. Она уже оставила туннели.

Мы нашли её на коленях у основания виселицы ламий. Мертвые животные еще оставались на цепях, но кровь уже не капала в ведро, которое было заполнено до краев. Поблизости в кронштейне горел только один факел. Я не чувствовала непосредственной опасности. Только несколько крыс перемещались в темноте.

Слэйк бормотала себе под нос и ритмично покачивалась из стороны в сторону. Сначала я подумала, что она ткала какое–то заклинание, но её голос вдруг наполнился жаром, как будто отчаянно пыталась быть кем–то услышанной. Она подняла руки к виселице и поклонилась три раза. Было ли это своего рода поклонением? Она молилась своему богу? Если это так, то кто это может быть?

Я указала Торн и мы ушли обратно в тень столбов. — Пусть она делает то, что должна. Мы поговорим с ней, когда она будет готова, — прошептала я.

После нескольких минут поклонения, Слэйк поднялась. Затем, подняла заполненное кровью животных ведро, издав гортанный крик, подняла его к губам и пила большими глотками. Трижды она кричала и продолжала пить. На третьем крике я поняла, что она выкрикивала какое–то слово — возможно чьё–то имя.

Когда ведро опустело, она поставила его у подножия виселицы, повернулась и подошла к нам. Я поняла, что, не смотря, на все её действия, ламии было известно о нашем присутствии.

Слэйк поклонилась нам, хотя и не так глубоко как у виселицы. Передняя часть её платья была пропитана кровью, вылившейся из ведра. Как ни странно, её лицо выглядело менее человечным, чем когда я в последний раз видел её на стене. Глаза были дикие, рот, как красная рана, острые зубы, как будто пожирали её изнутри.

— Я сожалею, но должна довести до Вас плохие известия, — сказала я тихо, — Ваша сестра умерла, смело борясь с кретчем. Затем безжалостное существо съело её сердце.

Даже ни капли волнения не отразилось на лице Ламии. — Я уже знаю, — ответила она. — Я почувствовала момент её смерти. Вот почему я молилась.

— Кому Вы молитесь? — спросила я. — Какому богу?

— Богу всех Ламий, конечно.

Я нахмурилась. — Я не знаю этого бога.

— Мы называем её Зенобия. Она была первым предком всех нас. С ней вы были в Греции. Она мать Тома Уорда, ученика ведьмака.

— Но была убита в битве с Ордин.

Хотя я не была свидетелем тех событий, Том Уорд рассказывал мне, как его мать в крылатой форме, держала Ордин мертвой хваткой. Когда они боролись, её цитадель была окутана столбом огня и вернулась обратно во тьму.

— Не уничтожена — её дух живёт. Она говорила с нами. Она давала мне инструкции каждый раз, когда я молилась.

Я вспомнила, как близок был Том Уорд со своей матерью. Если она говорила с этой ламией, то вероятно она должна была говорить и с ним также?

— Инструкции … о чём же? — спросила я.

— Она приказала остаться здесь без моей сестры и защищать башню от наших врагов. Прежде всего, я должна защищать сундук с информацией, которая может помочь её сыну в попытке уничтожить дьявола.

— Вы уже открывали сундук и читали книги. Что Вы прочитали? Скажите мне и я передам.

— Это не так просто. Много веков назад Зенобия конфликтовала с дьяволом. Она тщетно пыталась уничтожить его — хотя она всё же смогла «связать» его с помощью тёмной магии, ограничив его силу. Условия этого связывания были такими: если он убьёт Тома Уорда, то сможет царствовать в нашем мире в течение ста лет, прежде чем вынужден будет вернуться туда, откуда пришел. Но если он заручается услугами одного из своих детей, чтобы убить Тома — сын или дочь ведьмы — то Дьявол может оставаться в нашем мире бесконечно. Есть и третий путь: если он сможет обратить мальчика ко тьме, его власть будет длиться до конца мира.

— Если мы узнаем способ, которым Дьявол был связан, то сможем получить представление о том, в каком направлении двигаться, что бы уничтожить его, — продолжала Слэйк. — Зенобия считает, что её сын может увидеть то, что она упустила. Какую–то лазейку, брешь, в которую может быть добавлено что–то новое и эффективное.

Я уже слышала о связывании от Алисы Дин. Это было первым подтверждением того, что матери Тома можно доверять. Это ограничение мощи Дьявола имело важное значение, иначе он убил бы Тома ещё год назад. Я подозревала, что Дьявол, по–прежнему надеется склонить мальчика ко тьме. Конечно же, ученик ведьмака медленно движется в этом направлении, будучи вынужден изменять своим убеждениям, используя банку с кровью и связав себя с ведьмой. Но я подозревала, что ненависть Дьявола к Тому и потребность в мести, приведёт к убийству мальчика, после того как он освободится от ограничений.