Она заинтересовалась:

— Что-то заразное? Потому вы и не показались местным мясникам? Боитесь карантина? Сэм, кого ты мне привел?! Я еще слишком молода…

— Нет, ничего такого, — перебил старший. — Просто мы были… Ладно. Он не в себе. Сидит, молчит…

— Вроде этого? — ткнула она пальцем. Молодой — темноволосый, сероглазый — осторожно улыбнулся. Сказал негромко:

— Нет, мэм. Гораздо хуже. Он понимает команды: скажешь сесть, сядет, скажешь лечь — ляжет…

— Идеальный солдат, — пробормотала она себе под нос.

— Вы посмотрите его? Или лучше привести его сюда?

— Ладно, разомну кости…

Цепляясь за специальные ручки, стала подыматься — вскочивший парень потянулся помочь. Не желая тратить силы на ругательства, она только оскалилась, а Сэм бесцеремонно шлепнул его по рукам:

— Не трожь ее!

— Я только хотел помочь…

— Сам помогу. Держись от нее подальше, понял?

Охотник оглядел взъерошенного Сэма, с трудом встававшую старуху; пожал плечами и отступил. Не обращавшая на эту сцену внимания старуха ухватилась за костыли и поковыляла вперед — гораздо быстрее, чем Дарк мог от нее ожидать. Он шел сзади, рассматривая ее макушку. Вокруг головы обмотан рваный, неопределимого уже цвета платок. Седина не белая и не желтоватая — цвета остывшего пепла…

— Ну и где ваш чудик?

— Вон там, под зеленым навесом, видите?

— Ни черта я не вижу! — капризно заявила старуха. — Сэм!

Сэм взял ее за локоть.

— Направо, — он быстро оглянулся, и Дарк приотстал, делая вид, что не слушает. — Опять голова?

— С чего ты взял?

— Старая-я!

— Ну! — она раздраженно выбросила вперед костыли, ускоряя ход. — Ну голова! Не делай постную рожу! Чем скорее сдохну, тем скорее отмучишься… Где этот ваш полутруп?

Охотники остановились перед сидящим на скамье товарищем. Старуха сузила глаза, вглядываясь в бледное отсутствующее лицо Вальтера. Причмокнув губами, неловко опустилась рядом; взяла его безвольную руку. Сжала, глядя перед собой, словно к чему-то прислушиваясь. Положила другую руку на лоб Вальтера и закрыла глаза. Дарк смотрел, не отрываясь, — ее лицо менялось прямо на глазах, становясь копией их приятеля — пустым, равнодушным, заострившимся… Дарк осторожно вздохнул и оглянулся. Группа старожилов стояла за его спиной. Для них это было развлечением. Зато с губ Сэма испарилась постоянная, похоже, ухмылка. Сузив рыжие глаза, он внимательно наблюдал за происходящим. Хотя ничего особенного не происходило: двое так и сидели бок о бок с совершенно одинаковыми лицами, не двигаясь, и, кажется, даже не дыша. Прошло несколько минут. Старуха открыла глаза — туманные, отсутствующие. Уронила руки — свою и Вальтера — и они повисли, как парализованные. Старуха поморщилась, поморгала — и глазам ее вернулся их обычный карий цвет.

— Уж лучше бы вы, мальчики, оставили его там, где взяли, — пробормотала она и оглянулась. — Сэм?

— Что это значит? — спросил Фейхтер.

— Безнадежен. Сэм!

— Что значит — безнадежен? — Фейхтер шагнул вперед, Дарк придержал его за плечо.

— Пожалуйста, скажите, что с ним?

— Это не шок. Он просто… — она пошамкала губами. — Он… пуст. Я не могу его заполнить. Он… растение. Он будет есть, если вы ему прикажете. Если не прикажете — умрет с голоду. Можете пытать его — он не почувствует. Я не знаю, где вы были, что вы делали, но это… стерло его мозг.

— И… что, ничего нельзя сделать?

— Не я. Не здесь. Нужен хороший госпиталь. Военный. Психиатрический. Какой-нибудь… научно-экспериментальный. Советую там рассказать всю правду. Здесь он сдохнет, если вы не будете о нем заботиться. Думаю, вам скоро это надоест… Да Сэм же?!

— Да здесь я, — проворчал тот, протискиваясь между ними и подхватывая ее под мышки, — чего разоралась?

Старуха повисла всей тяжестью на его плече.

— Сладкая парочка…

Этого Алиса уже не услышала. Сэм, вывернув шею, сверкнул злобным взглядом. На перебранку не было ни сил, ни времени — Алиса еле переставляла ноги, нужно было дотащить ее, пока она совсем не отключилась.

Алиса лежала на своем матрасе, закрывала глаза руками и тихонько скулила.

— Эта твоя долбаная мигрень, — бормотал Сэм, зубами надрывая пакет с припасенным снадобьем, — …если это мигрень, то я просто монахиня… когда-нибудь она тебя доконает… сраные медики… черт-черт-черт!..

Она плыла по воздуху — вверху был ослепительно-синий купол неба, внизу — ослепительно-зеленый океан, прогибающийся гигантской чашей; лицо и тело ласкало шелковистым теплом, словно по коже одновременно скользило множество пушинок… Голоса, слабым эхом отдававшиеся в ее голове, шли ниоткуда, и не имели никакого смысла…

— Что ты ей ввел?

— Не твое дело!

— Что ты ей ввел?

— Вали в свою псарню!

— Что ты ей ввел? Смотри, она… улыбается. Наркотик?