Температура моего тела, кажется, повышается из-за беременности, но наблюдать там за отцом моего ребенка — этим профессионалом по катастрофам, с татуировкой, кричащей миру, что он мой, но в то же время расцелованный какими-то сучками - делает меня ревнивой и сердитой. Я — будто вулкан.

После того, как Ремингтон надолго вырубает молодого выскочку, бойцы один за другим выходят, чтобы бросить ему вызов. Он так сильно их избивает, что они отскакивают от веревок, падают в сторону, лицом на пол, или на колени, все они в ужасе качают головами, будто их мозги внутри содрогаются.

Его не остановить.

Пит сбоку смеется:

— Меня никогда не перестает удивлять, как сильно этот парень любит ВЫПЕНДРИВАТЬСЯ, КОГДА ТЫ СМОТРИШЬ НА НЕГО!

Я в неверии качаю головой, а Пит мрачно кивает:

— Серьезно. Изменения в анализе крови, когда он находится под твоим воздействием - то, как ты влияешь на его биохимию и усиливаешь выработку тестостерона, оживляешь его бойцовские инстинкты - это невероятно. Ты знала, что у мужчин возрастает уровень тестостерона, когда они видят новую привлекательную женщину? У него нет. У него он бьет через край, когда он видит тебя — свою женщину.

Слова Пита убивают меня. Ремингтон, кажется, всегда хочет доказать мне, что он самый сильный мужчина в мире и тот, кто защитит меня и — о, да, я ему верю.

Он бьется с четвертым противником, затем с пятым, его тело - бульдозер секса и силы, когда он нокаутирует их, одного за другим, эти темные глаза следят за мной, удостоверяясь, что я на месте, смотрю на него. С каждым взглядом, который он кидает в мою сторону, зуд во мне нарастает, я становлюсь немного более злой и до неприличия возбужденной, пока мое влагалище так набухает, а мои руки так крепко сжаты на коленях, я не знаю, что хочу сделать сильнее: трахнуть его или дать пощечину.

Выпускают шестого и седьмого бойца, а Ремингтон еще не устал. Он ставит блоки, наносит удары, атакует и защищается.

— РАЗ - РЫВ - НОЙ, РАЗ - РЫВ - НОЙ! — скандирует ему публика, и Пит присоединяется к ним, размахивая руками в воздухе, повторяя одно слово, как тысяча людей, находящихся здесь, когда рефери хватает массивное запястье Ремингтона, и поднимает его руку вверх в знак победы.

— Наш победитель! Очередной раз, дамы и господа, это Ремингтон Тэйт, вааааааааш Разрыыыыыывной!!

Эти темные глаза ищут меня в толпе. И в ту секунду, когда они меня находят, пульс неистовствует в моем теле, сердце трепещет, как на крыльях в груди, когда он смотрит на меня и улыбается. Дрожь проходит сквозь меня от вида этих ямочек, белоснежной улыбки, темной, слегка обросшей челюсти и этой чертовой красной помады.

Когда я не могу заставить себя улыбнуться в ответ, он хмурит брови, хватается за веревки и спускается с ринга.

— Разрывной, Разрывной, Разрывной! — слышу, как взволнованные люди начинают скандировать.

Принуждая себя удерживать его стальной темный взгляд, я стою на дрожащих ногах, наблюдая, как он приближается. Он протягивает ко мне руку, а я все смотрю на эту чертову помаду на его лице, затем на его руку, и хватаю ее. Сжимаю челюсть, когда он тянет меня вниз между рядами.

— Ключи, — грубо бросает он Райли, и Райли спрыгивает вниз с угла ринга и несется к нам.

— Я вас подвезу, ребята.

В задних комнатах, куда мы направляемся, Ремингтон останавливается возле шкафчиков, чтобы захватить свою сумку, не отпуская моей руки. Я не могу перестать смотреть на помаду на его чертовом, сексуальном, приводящем в бешенство, рте и на татуировку "Б" на его сексуальном твердом бицепсе. Противоречивые чувства кружатся во мне так быстро, что я даже не знаю, что с этим поделать, кроме как скрипеть зубами. Отпуская мою руку на долю секунды, Ремингтон надевает белую футболку и натягивает черные спортивные штаны, затем хватает мою руку, переплетает свои пальцы с моими, и выводит меня наружу. Он запихивает меня на заднее сиденье “Навигатора”, и как только мы усаживаемся по местам, и Райли заводит машину, он хватает мое лицо одной рукой, его глаза блестят тем же голодом, что и весь день. Или даже больше. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я отворачиваю голову.

— Нет, — говорю я.

Он поворачивает мою голову назад и бормочет низким отчаянным голосом:

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда я дерусь. Я, кажется, целую вечность ждал, пока ты на меня посмотришь, — он обрушивается своим ртом на мой, и сквозь меня проходят молнии, когда его губы прижимаются к моим. Жажда внутри меня настолько велика, что требуется вся моя сила воли, чтобы заставить себя держать рот закрытым под его, и поворачиваясь со стоном, я освобождаюсь.

— Не целуй меня! — шиплю я.

Он захватывает мое лицо одной рукой, разворачивает меня и снова овладевает моим ртом, вынуждая мои губы раскрыться, чтобы он со вздохом смог войти внутрь языком. Я стону, когда его язык касается моего, слабо сражаюсь, извиваясь между ним и сиденьем, и толкаю его плечи, отворачивая голову в сторону.

— Отпусти! — стону я.

— Боже, я нуждаюсь в тебе, как в воздухе... — он скользит своей мозолистой ладонью под мое платье, проводя своими длинными пальцами вверх по моему бедру, делая дорожку голодных влажных поцелуев вверх по моей шее. — Почему ты играешь со мной? Ммм? Мне нужно быть в тебе прямо сейчас...