Сабрина деловито щелкала снимок за снимком. Я показала на потолок, и она, нисколько не смутившись, тут же сделала несколько снимков летучих мышей.

— Теперь туда, — прошептала она. Мы двинулись вперед между двумя рядами стойл. Чем дальше мы углублялись в конюшню, тем более теплым и затхлым становился воздух.

— Карли Бет, посвети-ка сюда, — попросила Сабрина. — Посмотри на это.

Она указала на высокий деревянный табурет, лежавший на полу конюшни. Подняла его, поставила, смахнула с сиденья пыль.

— Как ты думаешь, помощник конюха сидел на этом табурете? — сказала она. — Правда, жуть берет?

Ответа она дожидаться не стала. Она поднялась с табурета и сунула мне камеру.

— Сфоткай меня на нем. Будет великолепно смотреться на первой странице доклада.

Я поднесла фотоаппарат к лицу и нажала на спуск. Вспышка выхватила из темноты Сабрину, восседавшую на табурете с триумфально вскинутыми над головой руками.

Я нажала еще раз. Вспышка ослепила меня. Я заморгала. Табурет, казалось, мерцает в ореоле света. Неужели бедный малый действительно сидел на нем когда-то, давным-давно? Неужели табурет был опрокинут в той самой давке бившимися в панике лошадьми?

Я попыталась выбросить эти мысли из головы.

И тут послышался звук удара. Что-то грохнуло в одном из задних стойл.

— Сабрина, ты слышала это? — произнесла я сдавленным шепотом.

Она замерла рядом со мной.

— Да. Я… я это слышала, — прошептала она.

Мы застыли на месте, прислушиваясь.

По шее сзади пробежал холодок.

— У меня какое-то странное чувство, — пробормотала я. — Словно за нами наблюдают.

— Мышь, наверное, или енот, или типа того, — сказала Сабрина.

И снова грохот. За ним послышался шорох соломы.

И тут я услышала нечто такое, отчего мою спину обдало холодом.

Тихо заржала лошадь.

Фонарик выпал из моей руки и звонко стукнул об пол. Я схватила Сабрину за руку.

— Это ты тоже слышала?

Не успела она ответить, как лошадь заржала снова, на сей раз громче. Так близко! Так пугающе близко! Звук донесся откуда-то из задней части конюшни.

— Да. Я тоже это слышу, — прошептала Сабрина. Она жалась ко мне.

Снова что-то грохнуло. Как будто лошадь врезалась в деревянную перегородку стойла. И тут же опять зашуршала солома, словно приминаемая невидимыми копытами.

— История о призраках! — прошептала я. — Это правда! — Меня всю трясло. Горло сжалось. Я едва могла дышать. — Это правда, Сабрина. Это чистая правда! — Я изо всех сил стиснула ее руку.

К моему удивлению, Сабрина рассмеялась и отступила от меня на несколько шагов.

— Сабрина?

— Прости, Карли Бет, — сказала она, покачав головой. — Я больше не могу участвовать в этом розыгрыше. Это слишком подло.

Я не могла унять дрожь. Я обхватила себя руками.

— В розыгрыше?

Сабрина сложила ладони рупором и прокричала:

— Ладно, Чак и Стив! Можете выходить!

Так. Так. До меня начало доходить. Я уже практически догадалась, что здесь происходит.

Сабрина взяла меня за плечо.

— Можешь не тревожиться из-за призрачных лошадей. Всего-навсего очередная шуточка, — сказала она. — Это все Чак придумал. Не сердись. Они уговорили меня привести тебя сюда. Я решила, что это может быть забавно.

Мое дыхание постепенно приходило в норму. Я больше не испытывала страха. Я была в ярости. Чего этим двоим неймется?!

— Ладно, парни! — прокричала Сабрина. — Где вы там? Пошутили и хватит. Можете выходить!

Она повела фонариком вокруг, высвечивая стойло за стойлом.

Тишина. Лишь посвистывал ветер, проникая сквозь трещины в стенах.

— Чак? Стив? — позвала я. — Очень смешно. Ха-ха. Видите? Я смеюсь! Вы, ребята, такие забавники!

Тишина. Как будто их тут и нету.

— Мы знаем, что вы здесь, — сказала Сабрина.

Я потянула Сабрину назад:

— Пошли. Этим придуркам захотелось поиграть в прятки. Давай разыщем их.

Мы начали со стойл, расположенных в дальней части конюшни. Сабрина, по-прежнему державшая фонарик, поочередно осветила каждое стойло. В первом лежало почерневшее седло, наполовину погребенное под грудой соломы. Во втором обнаружилась дохлая полевка, практически обглоданная насекомыми; ее обнажившийся маленький череп белел в темноте.