Очнулась я в большом просторном помещении, судя по тому, что до потолка было прилично. Лежу, смотрю в него, ибо больше ничего сделать не могу, будучи прикована к каменному постаменту, хотя нет – это же лич, значит, к алтарю.

Раздался гулкий стук шагов, и перед моим взором предстал этот монстр.

– Ты послужишь королю-у-у. Его время прави-и-ить пришло-о-о…

Подходя ко мне, он материализовал небольшой каменный осколок в форме ножа и сделал небольшие разрезы на моих ногах и руках. Кровь начала капать на алтарь. Тот слегка засветился, и от него протянулись алые дорожки в сторону огромного каменного саркофага, который стал окутываться алым свечением.

– Твоя-а-а сила-а-а наполнит короля-а-а, и он восстанет, и месть его будет страшна-а-а…

Боли не было, двигаться невозможно, скучно…

Бабах! Дальняя стена просто взрывается осколками камня, и, когда пыль немного осела, стала видна огромная дыра в ней. В дыру вкатилось нечто мохнатое и круглое. Довольно заурчав, оно – чпок! – исчезло в телепорте. В дыре появился друид.

– Хе, вы не ждали, а я припёрся. Таки если шо, сообразим на троих.

– Вообще-то он мёртвый.

– Ну и что, мёртвый – ещё не значит, что непьющий, в его случае ещё не всё потеряно. Вай, я, конечно, знал, что девушки любят камни, но чтоб та-а-а-к, да ещё цепями себя. Ну, не переживай, я Ато ничего не расскажу, каждый имеет право на хобби.

– Очень смешно, юморист. Освободи меня!

– Алтарь не ра-а-азруши-и-им, жалкие сме-эрт-ные…

Друид, снеся лича своим тараном в дальний угол, подбежал к алтарю. Положил на него руки. Они начали светиться кровавым светом, и послышался щелчок. Потом ещё один, ещё, ещё, и алтарь у рук друида пошёл трещинами.

– Камнеломка. – Друид показал на корни, растущие прямо из его ладоней.

Удар огромного тарана – и алтарь распался на куски. Фух, я вроде свободна.

– СЛОМАЛ! – заорал лич с нотками удивления, забыв даже гласные тянуть.

– Сломал, – удовлетворённо кивнул друид.

– СЛОМА-А-А-АЛ!

– Ага, сломал…

– СЛОМА-А-А-А-А-А-А-А-АЛ!

– Ай да я, молодец.

Лич засветился зелёным. Наручи буквально загудели от переполняющей их силы. Он сделал пару шагов в нашу сторону, но внезапно остановился:

– Не-э-э-эт, король превыше-э-э всего-о-о…

Лич развернулся к разбитому алтарю и резко вонзил руки в его куски. Исходящие от алтаря алые дорожки начали светиться могильной зеленью.

– Извини, король, не смо-о-ог твой верный архимаг подарить тебе жи-и-изнь. Но дать силы на ме-э-эсть я ещё в состоя-а-а-нии. Обру-у-ушь гне-э-эв на голову вра… – И, не закончив фразу, осыпался прахом. По светящимся дорожкам в этот момент прошла особенно сильная зелёная вспышка, потом они стали угасать.

Гра-а-а-х! Крышка саркофага буквально разлетелась раскалёнными докрасна осколками камней. Из саркофага поднялась рука, опёрлась на его край, буквально проплавляя его. И король мифриловых шахт восстал.

Горы величественны и нерушимы. Но не стоит обманываться их спокойствием. Внутри могучих гор огнём пылают их огненные сердца и растекаются по венам пылающие реки их крови. Кровь гор – лава, чей неудержимый поток сметает всё живое, испепеляет любую защиту.

НПС-дварфы в игре – дети гор, они унаследовали крепость горного камня, а их магия – плоть от плоти гор, магия рун и магия земли. Не то чтобы дварфы не были способны творить другую волшбу, но, подобно скалам, в своих традициях они были очень консервативны. Как я и говорил, магия дварфов берёт начало из их сути, и, подобно высочайшим горам, в их сердцах может зародиться огонь. Магия огня, не свойственная дварфам в чистом виде, смешиваясь с земляной магией, образует то, что уже не столь чуждо каждому дварфу, что вгрызался в камень своей киркой, – лавовую магию. Но лишь древнейшие из родов, которые в большинстве своём берут начало из королевских, имели шанс на то, чтобы в их семье родился подобный талант.

Павший король был одним из таких – бриллиант среди алмазов, пошедший по пути воина, из-за слабого магического источника, тем не менее он не был глупцом. Для своего усиления он с лихвой использовал дарованную предками магию лавы, пусть и не пользуясь ею напрямую, испепеляя врагов адскими потоками, он всё же умело вплёл её в свой боевой стиль.

Ну вот, разбудили дяденьку. А дяденька с утра явно не в духе. Из саркофага поднялся здоровенный дварф. Эдакий двухстворчатый шкаф с антресолью, да ещё оббитый железом. Это я о том, что бородатый дяденька весь был в броне, по самое «не могу». Причём броня была раскалённой, судя по её свечению. В руке у короля был молот в виде оскалившейся головы дракона. Не то чтобы им было удобно что-то крошить, но, судя по стекающей из пасти лаве, ему и крошить-то не надо, достаточно «плеснуть в личико» из такого молоточка – и всё, тушите свет.

Король, как есть король. Но вот одно но. Стоило взглянуть в его глаза, и становилось ясно – старый архимаг не пожалел силы и влил в него достаточно своей энергии, только результат получился неоднозначен. Глаза короля наполняло холодное зелёное свечение. Король не воскрес, он лишь поднялся нежитью. Сильной, но всё же бездумной машиной. Наверное, поэтому некромант и не воскрешал его ранее – видимо, хотел именно воскресить, влив чужую жизнь, а не поднять с помощью некроэнергии.

Нежить осмотрела зал и, увидев нас, чудовищно взревела. Сомнений нет – ни капли разума. Король взмахнул молотом – и плотный бесформенный сгусток лавы полетел в нашу с Сато сторону. Так-с, предпримем манёвр стратегической передислокации. Хватаю за руку уже начавшую что-то колдовать девушку, и быстренько-быстренько шуршим вон за ту колонну. К слову, по кольцу зала шли колонны, как бы опоясывая площадку с саркофагом. Думаю, алтарь здесь появился уже позже усилиями мага.