К этому моменту карфагенянин уже перестал соблюдать прежнюю осторожность. На менее шумной улице он едва не натолкнулся на громил Фанеса, когда заметил отсутствие грека. Юноша поспешно изобразил интерес к скобяным изделиям, выставленным возле магазина, и, повинуясь импульсу, купил небольшой, но острый нож. Когда Ганнон обернулся, взгляды телохранителей были прикованы к лестнице, ведущей в храм, что позволило ему понять, где Фанес. Спрятав нож под туникой, карфагенянин прошел мимо громил. Лестница, ведущая в храм, была забита людьми. Прорицатели предсказывали будущее; здесь продавали куриц для жертвоприношений, светильники и побрякушки, которые оставляли в храме в качестве дара богам.

Ганнон купил крошечную глиняную амфору, чтобы не отличаться от других; теперь всякий, кто взглянул бы на него, принял бы его за обычного посетителя храма. Наверху шесть мощных колонн с каннелюрами [13] поддерживали треугольный, богато отделанный портик. В центре стояла раскрашенная фигура крылатой женщины со скипетром в руках. С двух сторон к ней направлялись моряки на кораблях с протянутыми в мольбе руками. «Фортуна», – подумал Ганнон. Ростовщики молятся Фортуне, чтобы она даровала им удачу. Это показалось ему вполне уместным.

Огромные деревянные двери обрамляли вход в целлу [14] , длинную узкую комнату, главную часть храма. Там собралась группа людей, окруживших тучного бородатого жреца в специальных одеяниях. Они слушали его рассказ о намерениях Богини относительно Капуи и ее жителей. Фанеса нигде не было видно. Ганнон прошел внутрь, сохраняя полнейшее внимание и осторожность. Постепенно его глаза привыкли к царящему в храме полумраку, который разгоняли лишь редкие масляные светильники на бронзовых подставках. Стены украшали фрески с изображением Фортуны вместе с ее отцом Юпитером Максимусом Оптимусом и другими божествами; над полями спелой пшеницы высилась богиня Аннона [15] ; она же наблюдала за гонкой колесниц на стадионе, пока мужчины делали ставки. Последнее изображение Злой Фортуны Ганнону не понравилось – она стояла перед входом в Гадес и наблюдала за теми, кто умерли из-за неудач и теперь проходили мимо нее с несчастными лицами. И хотя эта богиня была Ганнону чужой, он вознес к ней молитву. Юноша просил, чтобы удача не отвернулась от него – во всяком случае, пока он остается в Капуе.

В дальнем конце помещения стоял низкий алтарь. За ним возвышалась огромная статуя Фортуны, чьи губы изогнулись в таинственной улыбке. Ганнона слегка смутил ее взгляд – казалось, богиня наблюдает именно за ним обведенными черными кругами глазами, пока он пробирался вперед через толпу, но карфагенянин сказал себе, что это ему только кажется. Здесь собрались самые разные приверженцы богини – мужчины и женщины, молодые и старые. «Все нуждаются в ее помощи, – подумал Ганнон, – начиная от старой карги, которой нужны деньги, чтобы купить еды, до мужчины, увлеченного игрой в кости, и жены, неспособной забеременеть».

Фанес, склонив голову, стоял возле алтаря. Ганнон проскользнул сквозь толпу мимо его спины, благодарный стоявшей рядом женщине, громко возносившей свою молитву. Он положил амфору на алтарь и искоса посмотрел на грека, чтобы убедиться, что не ошибся. Когда юноша снова оказался у того за спиной, его сердце учащенно забилось. То, что он собирался сделать, должно произойти очень быстро, внутри целлы, – и никто ничего не должен заподозрить. Он сомневался, что кто-то может вмешаться, но если два телохранителя узнают о нападении на своего господина, ему будет не просто спасти собственную жизнь – хотя теперь у него появилось оружие. «Без паники, – подумал он, – у меня все получится. Вскоре Атии будет уже не о чем беспокоиться, а я узнаю, как найти Аврелию». Эти мысли немного его успокоили.

Он засунул руку под тунику и сжал рукоять ножа, собираясь с духом. Когда Фанес начал поворачиваться, Ганнон шагнул вперед, приподнялся на цыпочки, схватил грека за левую руку и завел ее ему за спину, одновременно коснувшись лезвием ножа поясницы.

– Продолжай поворачиваться, – прошептал он, приблизив губы к уху Фанеса. – Если кто-нибудь на тебя посмотрит, улыбнись. И не пытайся позвать на помощь, иначе я всажу в тебя нож по самую рукоять.

Фанес повиновался, но повернул голову.

– Клянусь Гадесом, кто ты такой? Чего тебе нужно?

Ганнон подтолкнул его вперед на один шаг.

– Странный вопрос для вонючего ростовщика. Могу спорить, у тебя множество врагов. Вот почему ты и нанял двух громил.

– Они с тобой разберутся, когда все закончится, – прошипел Фанес.

И тут же застонал от боли, когда Ганнон надавил на рукоять и разрезал кожу до крови.

– Закрой рот. И продолжай идти, – приказал юноша, улыбаясь старику, который вытаращил на него глаза. Он провел покорного грека вдоль стены, где было меньше людей. Возле фрески с изображением Фортуны карфагенянин остановился, словно хотел разглядеть ее получше. – Тебе знакомы Гай и Атия Фабриции?

Фанес напрягся, и сердце Ганнона радостно забилось.

– Да.

– Они должны тебе деньги.

– И очень много, – подтвердил грек.

– Их имена среди тех, что получит сегодня Калавий?

Фанес снова повернул голову, на этот раз от удивления, и Ганнон еще разок ткнул его лезвием ножа.

– Смотри вперед. И отвечай на вопрос, будь ты проклят.

– Да, они в списке.

– Нет, их там нет! – Ганнон слегка повернул клинок, и Фанес с трудом сдержал стон. – Ты исключишь их имена. Если не сделаешь этого, я выслежу тебя и порежу на маленькие кусочки. Но сначала оторву твои яйца и скормлю их тебе же. И та же судьба ждет тебя, если ты причинишь вред им или кому-то еще из их семьи. Ты понял?