Им не пришлось долго ждать – с другой стороны атриума появился Луций, одетый в новую белую тогу, украшенную цветами, и Аврелия неохотно признала, что он красив. И все же она не могла не представлять на его месте Ганнона. Луция сопровождали другие родственники и группа друзей. Она задрожала, когда он встал рядом, и испытала облегчение, когда, почти без паузы, заговорил жрец. Он поблагодарил богов за благоприятные знамения, которые прорицательница увидела во внутренностях принесенной в жертву свиньи, и пригласил всех на свадебную церемонию от лица Луция и теней умерших предков его семьи. Жрец произнес несколько слов о браке, детях и Луции. О ней он упомянул лишь однажды – сказал, что Аврелия принадлежит к хорошей семье. Девушку переполняла горечь. Она станет женой Луция и женщиной, которая принесет ему наследников, продолжающих его линию, но еще она поможет своей семье.

– Повторяйте за мной священные слова, – продолжал жрец.

Так быстро – Аврелии хотелось кричать.

– До тех пор, пока ты – Аврелия, я – Луций, – сказал жрец.

Луций ясным и громким голосом повторил слова клятвы за жрецом.

Потом взгляд жреца переместился на невесту.

– До тех пор, пока ты – Луций, я – Аврелия.

Взгляд девушки метнулся в сторону. Луций смотрел на нее, как и все, кто находились в комнате. У нее перехватило дыхание; она почувствовала, что едва держится на ногах. И все же она взяла себя в руки.

– До тех пор, пока ты – Луций, я – Аврелия.

– Чтобы закрепить этот союз перед лицом богов, руки пары должны быть соединены замужней женщиной, которая будет представлять богиню Юнону, – заявил жрец.

Наступил момент торжества Атии. Она плавно подошла к помосту, на котором стояли Аврелия и Луций, повернувшиеся лицом друг к другу. Взяв их правые руки, она соединила их. Аврелия собрала все свое мужество, когда пальцы Луция сомкнулись на ее ладони; потом, сквозь вуаль, бросила яростный взгляд на мать. «Я делаю это для тебя и отца», – безмолвно кричала она. Если Атия и поняла дочь, виду она не подала и молча отошла в сторону.

Оставшаяся часть церемонии прошла для Аврелии как во сне. Она приблизилась к временному алтарю, который установили в семейном ларарии; потом они с Луцием сели на два стула, накрытых одной овечьей шкурой, и она смотрела, как жрец совершает древнее приношение на алтаре.

Затем Аврелия прошла по помосту, держась за руки с Луцием, и жрец повторил благословение; оцепенев, девушка слышала, как гости, один за другим, поздравляют новобрачных. Начался пир, но она почти ничего не ела; просто не могла. Лишь после того, как ее уговорил Луций, попробовала молочного поросенка и запеченную рыбу, специально привезенную с побережья.

– Она изумительна, верно? – это были первые слова, с которыми обратился к ней Луций.

Впрочем, до этого у них не было возможности поговорить, что вполне устраивало Аврелию.

– Да, так и есть.

– Тогда поешь еще. – Он отрезал большой кусок свинины и положил на тарелку Аврелии.

– Благодарю.

Девушка чувствовала, что ведет себя неприлично, но не нашлась, что еще сказать. От жирного мяса к горлу у нее подступила тошнота. Она испытала благодарность к отцу Луция, который позвал сына и вовлек его в разговор. Аврелия возила мясо по тарелке и старалась не думать о предстоящей ночи. Но как бы она ни старалась, ее мысли возвращались к тому, что должно было произойти после того, как они проделают короткое путешествие в дом Луция и улягутся в супружескую постель. Аврелии вдруг вспомнилась лекция матери. Она не была готова услышать подобные вещи из уст Атии. В детстве Аврелия достаточно раз видела, как совокупляются животные на ферме, чтобы понимать физические аспекты процесса, но мысль о том, что ей придется лежать, пока Луций будет делать с нею нечто подобное, вызывала у нее ужас и отвращение.

– А мне будет больно? – спросила Аврелия.

Лицо Атии смягчилось, и она похлопала дочь по руке.

– Сначала, может быть, но совсем немного. Однако Луций не таков, как большинство мужчин. Он будет нежен с тобой, я уверена.

Аврелия бросила быстрый взгляд на мужа. От выпитого вина у него раскраснелись щеки. Алкоголь пробуждает в некоторых мужчинах агрессию, но с Луцием все обстояло иначе. Пожалуй, он стал только веселее.

«Со временем ты сможешь даже получать удовольствие», – сказала тогда Атия.

Воспоминания о словах матери заставили Аврелию покраснеть во второй раз – она смутилась и рассердилась одновременно. Мать говорила так уверенно! Девушка знала, что возненавидит то, что с нею будет происходить – с начала и до самого конца, – но все вытерпит, чтобы исполнить долг. Она не получит удовольствия, и если повезет, все закончится быстро. Несмотря на съеденную свинину, у нее во рту появился горький привкус. Матери легко говорить: у нее чудесный брак, ведь она вышла замуж за отца Аврелии не по договору, а по любви, несмотря на то, что их союз не одобряли обе семьи.

«Может быть, мне следовало сбежать с Ганноном, – подумала Аврелия, – оставить прежнюю жизнь и начать новую…» Однако эти фантазии продлились всего несколько мгновений. Ее бы замучила совесть. Девушка не могла допустить, чтобы Фанес сделал ее родителей нищими. У нее снова перехватило горло. Она бы не смогла жить дальше, если бы такое случилось. Ведь частично она в этом виновата. Если бы она не стала подслушивать и ее бы не поймали, то Атия сумела бы сделать нужные выплаты неразборчивому в средствах ростовщику. Перестань, сказала она себе. Все споры сейчас не имеют ни малейшего смысла. Если б не появился Луций, ей бы нашли другого мужа. Но как же это несправедливо!