– Пойдем со мной, – предложил он. – Мы еще до восхода доберемся до моего лагеря.

– Ты шутишь! – Она заглянула ему в глаза. – Нет, ты и в самом деле хочешь, чтобы я с тобой ушла?

– Я бы никогда этого не сказал, если бы думал иначе. – Но как только слова слетели с его губ, он понял, что это полнейшее безумие.

Да, женщины следовали за армией Ганнибала, но все они были шлюхами. Аврелия не смогла бы выжить в таких условиях. Солдатам, а в особенности офицерам, не разрешалось путешествовать вместе с женщинами. Ганнибал стал для всех примером, когда оставил свою жену дома.

– Я не могу уйти с тобой, – прошептала она, и Ганнон ощутил вину и благодарность одновременно.

– Почему?

– Во время войны женщинам нет места в армии. В особенности в армии врага.

– Никто тебя и пальцем не тронет. Я их убью!

– Ты знаешь, что из этого ничего не выйдет, Ганнон. – Она улыбнулась, когда он попытался возражать. – Но даже если бы такое было возможно, я бы не могла с тобой уйти.

Он отпрянул, чувствуя обиду.

– Почему?

Она молча прижала его пальцы к своей левой руке, и на среднем пальце он нащупал кольцо. Ганнон вздрогнул, прикоснувшись к теплому металлу.

– Ты помолвлена с другим? Уже?

– Да, моя мать все организовала. Его зовут Луций Фабий Мелито. Он достойный человек.

– Ты его любишь? – спросил Ганнон.

– Нет. – Она погладила его по щеке. – На самом деле мне нужен только ты.

– Но тогда почему ты не можешь пойти со мной?

Ганнон понимал, что они смогут быть счастливы вместе, и не представлял, как Аврелия будет жить с человеком, которого не любит.

Она была рада, что темнота скрывает ее покрасневшие щеки.

– Если я не выйду замуж за Мелито, мой отец будет разорен, – тихо объяснила она. – Теперь ты понимаешь, что у меня нет выбора. Как только я войду в могущественную семью, ростовщик отступится. Это даст время моему отцу и, возможно, Квинту получить повышение. И тогда мы сумеем выплатить долги.

Ганнон подумал, что это сомнительный способ получения денег. А если одного из них – или обоих – убьют? Но задал он другой вопрос:

– А речь идет об одном ростовщике?

– Да, ему принадлежит большая часть долгов отца. Его зовут Фанес.

– Жалкая крыса… Жаль, что его здесь нет. Я бы заставил его списать ваши долги.

Аврелия прикоснулась к его щеке.

– Спасибо. Но ты ничего не сможешь с ним сделать. Давай не будем о нем говорить. У нас слишком мало времени.

Ганнон с ворчанием запомнил на будущее имя ростовщика. Однако тут же о нем забыл, когда Аврелия прижалась к нему и снова поцеловала. Ее пальцы гладили его плечи, затем переместились к шее и, прежде чем он успел ее остановить, коснулись шрама. Ощутив его неровные края, она вздрогнула.

– Что с тобой случилось? Тебя ранили?

Знакомая ярость наполнила Ганнона. Ему захотелось рассказать, что сделал с ним Пера, но он знал, что так поступать не следует. В том не было вины Аврелии, поэтому он лишь сказал:

– Можно и так сказать.

– Тебе повезло, что ты уцелел. – Ее голос задрожал. – Рана в таком месте…

– Я выздоровел уже через несколько дней, вот и всё.

Он снова ее поцеловал, и она ответила ему с нарастающей страстью, словно ее любовь могла исцелить его окончательно. Сердце Ганнона наполнилось желанием, и он с жаром ответил на ее поцелуй. Потом его пальцы мягко потянули ее платье, обнажив маленькую грудь. Он наклонился и коснулся губами соска.

– Боги… – услышал он ее шепот. – Не останавливайся…

– Аврелия?

Казалось, кто-то вылил на них ведро холодной воды. Ганнон выпрямился, пробормотал проклятие, потянулся за мечом и спрятался за ближайшим кипарисом, а Аврелия поправила платье.

– Агесандр? Это ты?

– А кто же еще? – последовал недовольный ответ. – Где ты, госпожа?

– Я здесь. – И она зашептала Ганнону: – Мне нужно идти. Я постараюсь вернуться позже.

– Я не могу ждать, – с горечью прошептал он в ответ. – Собаки меня найдут.

– Почему ты прячешься под деревьями? – позвал Агесандр.

– Прячусь? Я возвращалась домой, – весело крикнула в ответ Аврелия и бросила страстный взгляд на Ганнона. – Я бы хотела, чтобы наша встреча продолжалась вечно, – прошептала она. – Да хранят тебя боги.

– И тебя! – с жаром ответил Ганнон.

– Я постараюсь задержать его подольше, но тебе следует поспешить. Если собаки почуют тебя…

– Этого не будет. Прощай, Аврелия. Я всегда буду тебя помнить.

Ганнон с тоской смотрел, как она уходит к дому; девушка не обернулась. Затем он отступил в темноту. Как только Агесандр исчез из вида, карфагенянин побежал. Скорбь с новой силой накатила на него, когда юноша мчался между деревьями. Он рассчитывал, что посещение виллы доставит ему радость, но теперь его сердце раздирала жгучая боль. Встреча с Аврелией, произошедшая вопреки всему, – настоящий дар богов. Однако любое вмешательство богов имеет оборотную сторону. Их свидание получилось слишком коротким, и у них никогда не будет счастливого общего будущего. Очень скоро Аврелия станет женой другого мужчины… Печаль наполнила Ганнона.