Гриффин присел на корточки рядом с ней и зажег спичку. Как только свеча загорелась, он посветил над крышкой люка.

– Ему лет двести, – он провел пальцами по металлическим цифрам.

1808.

– Почему я не заметила этого днем? – произнесла она, недовольная собой.

– Тебе было не до того. Ты искала Робби.

То, что ей не удалось в одиночку, они с Гриффином сделали с первой попытки, подняли крышку, отодвинули в сторону, открыв дыру в земле шириной в три фута.

– Что там внизу? – спросил он.

Стараясь не замечать нарастающую панику, Жас встала на колени и посмотрела вниз, откуда поднялся запах грязи и пыли, подгнившего дерева и сырого камня.

Гриффин опустил свечу в шахту. Маленький огонек осветил только металлический край и немного каменной кладки. Дальше Жас видела только кромешную тьму, в которой нельзя было разобрать ничего.

– Ты чувствуешь Аромат Верности? – спросил он.

– Нет, больше не чувствую.

Не успели они начать, как уже проиграли.

Гриффин поднял свечу, но так быстро, что огонь погас. Теперь в саду было так же черно, как в шахте.

– Не беспокойся. Мы его найдем.

Жас не видела лица Гриффина, только слышала его голос, и это было похоже на холодный ветер в лицо издалека. Знакомый голос, от фамильярности которого ее зазнобило, и она плотнее натянула свитер на плечах. Словно так она могла защититься от него.

Гриффин зажег другую спичку, и свеча ожила. Он медленно опустил ее, чтобы не погасить огонь.

Пламя осветило еще один фут каменной шахты, но Жас так и не увидела дна. Сердце у нее билось так сильно, что она слышала его стук. Паника окутывала ее, дразнила и готова была парализовать.

– Ты в порядке? – спросил Гриффин. – Для тебя это просто ад.

Она кивнула. На мгновение страх сменился удивлением, что об этом он тоже не забыл.

Жас боялась стоять на краю. Это была особая фобия и редкая, если верить врачам, с которыми она обсуждала ее в Швейцарии. Высоты Жас совсем не боялась. Ее апартаменты в Нью-Йорке находились на двадцать седьмом этаже. Но на вокзале, на краю платформы, у нее от страха выскакивало сердце. А вдруг она оступится, или упадет, или, еще хуже… ее парализует на самом краю, и она не сможет пошевелиться?

Она знала, с чего все началось, но знание не избавляло ее от страха. Жас и девятилетний Робби играли в прятки. Из окна на чердаке он вылез на крышу. Она его там искала и, заметив открытое окно, вылезла на крышу вслед за братом. Крыша была большая, можно было прятаться за трубами и карнизами. Жас медленно кралась по крыше, разыскивая его. Вдруг она услышала голоса. Подошла к краю и посмотрела вниз. Родители стояли на улице и ругались. У них часто случались сильные ссоры, и Жас это беспокоило. Она страдала, что они были несчастны.

На этот раз скандал был особенно громкий и ужасный. Она так увлеклась их криком и оскорблениями, что не заметила, как подкрался Робби. Он позвал ее по имени и напугал. Повернувшись слишком быстро, она оступилась левой ногой и начала падать. Робби схватил Жас за руку и вытащил ее на черепицу. Когда он тащил сестру, та сильно поцарапалась. Но это спасло ее от неминуемых переломов костей, а может быть, и от самого страшного.

Дыхание. Средство от всего. Дыши, приказала она себе.

Если Робби там, внизу, ты должна ему помочь.

Она знала, как успокоиться. Дыша, она старалась различить запахи в воздухе. Земля. Гнилое дерево. Каменная пыль и плесень. Чистые острые струи кипарисовой ограды лабиринта. Жасмин, благоухающий ночью в саду, вместе с ранними розами. И трава. Все вместе эти ароматы составляли суглинисто-темный запах Од, таинственного и удивительного землистого аромата, предполагавшего лес с настолько густой листвой, что пробиться сквозь нее могли только редкие солнечные лучи. В этом лесу ребенок мог вечно бродить, так и не найдя выхода.

Но среди всех ароматов Жас не могла отыскать тот, который был нужен.

Здесь ее брат или нет? Были ли это его знаки? Если нет, то почему верхушка обелиска испачкана грязью? Почему были смещены камушки? Не кошка же их разбросала?

– Робби? – крикнула она и напряженно прислушалась.

Эхо ее собственного голоса передразнило наивную попытку.

Будто он сидит там и ждет ее, подумала Жас.

– Робби? – не подумав, крикнула она снова.

Ничего.

– Что там внизу? – прошептала она скорее ночи, чем Гриффину. Голос показался ей испуганным, и Жас стало стыдно.