— А предоплата?! — скорбно взвыл за дверью пришедший в себя дедок.

Диллиан и Устин, не сговариваясь, прибавили шагу, и мне оставалось только догонять.

Наобщавшись с ташиями, я ожидала увидеть кого-то вроде Делоко: вечно влюбленного мальчишку с двумя цилиндрами наперевес — или такого же пыльного старца, обмотанного серой паутиной; но хелльский пророк предсказуемо блеснул оригинальностью.

В глубоком кресле с резной спинкой сидел, ссутулившись, тощий подросток с неестественно черными волосами и челкой, на манер оборванного занавеса скрывающей половину лица. Будь на нем узкие джинсы и розовая майка, я бы, наверное, рассмеялась, но гротескная худоба его ног, скрытых под жемчужно-серой хламидой, объяснялась вовсе не увлечением очередной субкультурой и даже не анорексией.

Вместо ножек у его кресла красовались аккуратные резные колесики.

— Диллиан, — мило улыбнулся пророк, разворачивая инвалидную коляску к нам. — Ты пропустил подпись на двенадцатой странице договора.

— На выходе распишусь, — отмахнулся тот, тоже заулыбавшись.

— Тогда тебя заставят заполнять все остальное, — констатировал пророк, почему-то нахмурившись и коснувшись лица под челкой.

— Перетопчутся, — нахохлился Диллиан. — Я Владыка или где, в конце-то концов?!

Тощий пророк пакостно ухмыльнулся, приподняв бровь. Его Величество гордо проигнорировал выражение лица подростка, заговорив:

— Лучше помоги, мне нужен Дагаллиан ди Ренней, — и тут же спохватился: — Или тот, кто выглядит точь-в-точь как он.

Пророк недоуменно пожал плечами и отвел в сторону челку, открывая второй глаз.

Я нервно сглотнула, отступив поближе к непривычно молчаливому Устину, хотя он тоже не выглядел особо спокойным.

Дело было даже не в том, что, стоило волосам открыть обзор, первый глаз невидяще остановился. И не в темно-багровом цвете не по-человечески широкой радужки.

Кожи, как таковой, вокруг провидческого глаза не оказалось — один сплошной незаживающий ожог, сочащийся свежей сукровицей.

Диллиан с шипением выпустил воздух сквозь зубы, и я, не подумав, обернулась к нему. Но, к счастью, рассмотреть ничего не успела: Устин, дернувшись, закрыл мне глаза ладонью.

— Не смотри, — запоздало посоветовал он странно севшим голосом.

Тошнотворно завоняло горелым мясом. Диллиан тихо, но с чувством матерился, а пророк жизнерадостно вещал, что в ближайшую неделю над Зельтийером пройдут проливные дожди и, возможно, гроза, а следующий бунт на Аррио не стоит ожидать раньше следующего столетия. Тут уже начал ругаться Устин, почти перекрывая речь подростка о вреде курения котлет, и я недовольно завозилась, пытаясь отвести ладонь ташия от лица и разобраться наконец, что за бред тут творится, но медведь проявил неожиданную твердость, упорно заслоняя обзор.

— Хватит, — прервал развлекуху Диллиан и неразборчиво прошипел сквозь зубы что-то чрезвычайно нецензурное. — Все, я к целителю.

Послышался хлопок закрывающейся двери, и только тогда Устин позволил мне осмотреться.

Пророк уже успел вернуть челку на ее законное место, насмешливо рассматривая нас с ташием совершенно обычным карим глазом, и едва заметно усмехался самым уголком рта.

— Вам, надеюсь, ничего показывать не нужно? — неделикатно намекнул подросток, откидываясь на спинку кресла. — А то мне бы тоже к целителю не помешало бы.

— Не нужно, — сдавленно мотнул головой Устин и быстро вывел меня обратно в холл.

— Давай-ка угадаю, — предложила я, усаживаясь на восхитительный диванчик. — У Диллиана появился точно такой же ожог на полрожи?

— На всю, — вздохнул таший, садясь рядом. Воровато осмотревшись, сгреб меня в охапку и уткнулся холодным носом в макушку. — Он оба глаза зрячими сделал.

— Понятно, — констатировала я. Позволила себе расслабиться на пару мгновений в таком привычном и уютном тепле инопланетного мужчины (черт, вот докатилась!) — и не без сожалений выпуталась из его объятий. Если по Хелле пойдет еще и слух о том, что официальная фаворитка наставляет рога Владыке с Медведем ташиев, Диллиан мне голову снесет. А она мне дорога, даже такая стукнутая.

Исцеленный Диллиан выглядел мрачнее тучи, отпугнув инициативного дедка с бумагами одним видом. Попытался было и нас с Устином устрашить — но быстро понял, что мы уже ко всему привычные, и, разом поскучнев, велел:

— Подъем, мы выдвигаемся в Тинан.

Наверное, я здорово подорвала его авторитет перед робко высунувшимся из-за двери дедком, когда поинтересовалась, не сдвинувшись с места и не отложив брошюру, что это за Тинан и кто решился прикрывать Дагаллиана именно там. Диллиан злобно сверкнул глазами… и мирно сел рядышком со мной, отобрав все-таки рекламку.

— Эри, я все понимаю, совы утром не помощники, но палку перегибать все-таки не стоит, — неожиданно ласково укорил он, взъерошил мне волосы, заставив возмущенно зашипеть, и продолжил уже мысленно: — Тинан — второй по значимости город Хеллы и, как выяснилось, оплот повстанцев, куда стервецы собирались перенести столицу, когда Дворец в Зельтийере все-таки рухнет. Дагаллиан там. — Он так сильно сжал руку на моем плече, что я съежилась и сдавленно пискнула.

Устин рывком поднялся на ноги, с видимым усилием расслабил сжавшиеся в кулаки ладони и резким кивком указал на выход. Если бы взглядом можно было убивать, остатки Диллиана можно было бы собирать по всему холлу пинцетиком. Его Величество насмешливо приподнял брови, склонив голову набок.