Не считалось редкостью среди Драгун носить шевроны других частей, однако я был удивлен, заметив шеврон пехотинца на кителе майора Хэнсона Брубейкера. Ростом он был еще ниже Волка и сильно смахивал на хорька. С трудом можно было даже предположить, что при такой комплекции человек может обладать силой отбойного молотка. Затем я заметил шеврон спецразвед-группы, и мне все сразу же стало ясно. На свою нынешнюю должность Брубейкер был выдвинут для проведения разведывательных операций несколько другого сорта. Он являлся начальником контрактной команды — подразделения Волчьих Драгун, занимавшегося переговорами по контрактам и набором личного состава. После церемонии представления офицеры вновь продолжили заседание. Темой обсуждения являлся вовсе не план операции, как показалось мне вначале. По-видимому, разговор имел отношение к одному из контрактов. Я никогда не питал особого пристрастия к гражданским делам — недостаток, распространенный в воинской среде. И только теперь почувствовал свою ущербность в этом вопросе. Должно быть, полковник Блейк заметил мое смущение. Он перегнулся через стол и улыбнулся мне. Чуть снисходительно, как показалось, мне, но дружелюбно.

— Дело батальона Кантова из полка «Гамма» уже находится в Трибунале.

— Наветы врагов, — буркнул Парелла из глубин своего мрачного болота меланхолии.

— Дом Марика утверждает противоположное, — продолжал Блейк. — И тому имеется достаточно свидетельств, причем вполне основательных. Между тем решение Трибунала, скорее всего, склонится в пользу Дома Марика.

— Быть этого не может! Они же Драгуны, — выпалил я, привлекая тем самым к себе внимание остальных офицеров.

— Может, икра ты баночная, — сурово ответствовал Чен. — У головорезов Кантова рыло в пуху, и любой слепец из прислужников Звездного Братства прекрасно может разглядеть это. Малыш, ты только что вылупился из своей сиб-группы. Тебе еще предстоит увидеть много вещей невозможных, но тем не менее существующих. Я всегда говорил, что металлическая матка замораживает клетки в мозгу. Все вы такие, икра баночная. Еще бы, помню, вот...

— Полегче, Пат. — В голосе Блейка сквозила усталость. Чувствовалось, что все эти сетования Чена ему порядком надоели. — Это наш парень. Он не получил кланового воспитания.

Чен отрицательно встряхнул головой:

— Настоящий мир — вот единственное настоящее образование.

— Отвяжись от парня, Пат. Ты ведь тоже когда-то был молодым. — Блейк примирительно улыбнулся. — Выучится.

— Будет лучше, если он сделает это как можно скорее. Я ответил насколько можно твердым голосом:

— Я выучусь.

Чен молча вперился в меня, лицо его при этом ничего не выражало. В войсках его уже давно окрестили Каменной Харей. Я ломал голову над вопросом: годы сделали это лицо таким нервным и хмурым или же оно всегда было таким от рождения?

Брубейкер хлопнул меня по плечу, выводя из оцепенения.

— Не давай этому старому козлу наскакивать на тебя, Камерон. Он сам — образцовый экземпляр сиба. Замечательный, так сказать, образчик недостатков. Воут?

К моему удивлению, Чен проигнорировал замечание Брубейкера и повернулся к полковнику Вульфу.

— И все же я утверждаю, что доводить дело до огласки на суде окажется вредным для общественных отношений. Пусть Кантов проваливает на все четыре стороны. Нужды нет замешивать в это дело Джеймса.

Брубейкер фыркнул:

— Говори, говори. Да ты не имел дела с публикой с тех пор, как принял командование боевыми роботами. Я же в твои дела не лезу, так почему не оставить общественные проблемы на моей совести? Ведь это жизненно необходимо, чтобы Джеймс предстал перед Трибуналом. Как предводитель Драгун полковник является последней инстанцией в разрешении вопросов и лицом, чьего присутствия на судебном процессе Трибунал непременно потребует. Впервые Драгуны выступят по такому вопросу, как нарушение контракта, и, если полковник там не появится, у них будет достаточно оснований для воплей на тот счет, что Драгуны способствовали учреждению Трибунала для прикрытия своих командиров.

Чен помахал в воздухе рукой в знак того, что пора подводить итоги.

— Я уже слышал твои аргументы.

— Но, очевидно, не прислушался к ним.

— Достаточно, джентльмены. У Драгун и так много врагов, не хватало нам еще воевать друг с другом. — Голос Волка успокоил подчиненных подобно тому, как внезапный раскат грома заглушает шум самого сильного ливня. — Я рассмотрю конкретные предложения насчет проблемы с Мариком. Если нет никаких конкретных предложений и дополнений, все свободны.

И после этих слов — никакого шума. Обсуждение вопроса, выносимого на рассмотрение в Трибунале, прошло в приказном порядке. Но чем больше я слушал, тем сильнее ощущал беспокойство. Я страшился пути, уводившего меня по следам Основателя Вильяма Камерона, боялся службы под началом Волка. Теперь ясно, что первое мое задание я получу, как только он вместе с Драгунами предстанет перед судом.

Груды разбитых боевых роботов, словно трупы великанов, были разбросаны по всей территории. Ребра из пенотитана тускло поблескивали из их внутренностей, отмечая зияющие раны в бронированных панцирях. Дряблые серые обрывки псевдомускулов — миомеров — торчали подобно волокнам разлагающейся плоти. Куски металла в броне метили поверхность машин, как и полосы ржавчины, напоминавшей засохшую кровь. И нечто похожее на тень ворона кружило в небе над полем брани.

Отсюда, из укрытия в развороченном брюхе «Громовержца», Элсон Рысь с ухмылкой взирал на залетного гостя. Он запросто мог снять его одним выстрелом из лазера, только этого не требовалось. Никаким аэродатчикам не обнаружить Элсона среди этих груд разрушенных боевых роботов. А пальба по воздушной посудине только выдаст огневую позицию.

Разбитые машины принадлежали карательной команде, которая совершила налет на Фортецию, в то время как боевые полки Волчьих Драгун обороняли Лютецию, осажденную кланами. Капеллане, верно, сочли, что без труда расправятся со стариками и детьми, оставленными Драгунами дома, и только потом осознали, как жестоко ошибались. Победоносные силы обороны разгромили налетчиков и оставили распотрошенные груды техники ржаветь на поле боя. Если бы сражение случилось в более людном месте, это послужило бы предупреждением. Однако все происходило по ту сторону гор, в месте, куда редко допускался кто-либо из посторонних.