Перед тем как выбросить белый флаг он объявил, что поставит перед Гаагским трибуналом вопрос о признании меня военным преступником за участие в Чеченской войне.

* * *

С тех пор прошло более десяти лет. Мои отношения с литературным обществом сначала охладели, а потом сошли на нет. Причина совсем не в том, что мне разонравились писатели. Или они разочаровались во мне.

Напротив. День ото дня они мне нравились всё больше и больше. Надеюсь, что это чувство было взаимным.

Выражаясь напыщенно, всё это время я творил. То есть работал. Правда, без зарплаты.

Мой сын шутил, -«ты похож на российского президента. Пашешь как краб на галерах, а толку нет. Пишешь, рвёшь, снова пишешь и снова рвёшь».

Слава Богу, что он не сравнил меня с Гоголем, в период, когда он сошёл с ума. Тогда было бы совсем худо.

Но я не только рвал. Кое- что я складывал в ящик стола. До лучших времён.

Так я написал четыре повести и один роман. Часть из написанного удалось издать. Меня даже приняли в Союз писателей.

Моя мама была права, когда говорила: «Истинный талант всегда пробьет себе дорогу. Рано или поздно состоится. Надо только работать, добиваться… «

Толя Штайгер умер. Остановилось сердце.

Я так и не разбогател, но денег на жизнь хватало. Иногда оставалось даже на какие то поездки по миру.

Меня приглашали. Награждали сувенирными и ненастоящими медалями. Давали какие- то грамоты.

Московская писательская организация в очередной раз пригласила меня для вручения какой-то премии. Сначала ехать не хотелось. С годами мне всё меньше нравилось путешествовать.

Но потом представил, что мне наконец то дадут «Золотое перо» и дрогнул.

Кстати, мои ожидания не оправдались. Мне вручили слоника в каком- то бархатном мешочке и бутылку водки. Но это было потом.

Через два дня мне позвонил Гайгер. Он по прежнему демократично обращался ко мне на ты. Я ему интеллигентно выкал. Мы не виделись с ним лет пять.

—В общем-то, я по делу,— бодрым голосом сказал доктор филологических наук.

Я напрягся. Звонок и вступление не обещали ничего хорошего.

—Весь внимание.

За окном, со стороны спортивной площадки раздавался упругий стук теннисных ракеток.

– Дело в том, что мы готовим подборку статей под названием- «Россия, глазами соотечественников».

—Не понял. При чём здесь я?

Гайгер ответил мне с едва заметным раздражением.

– Россия поднимается с колен. Сейчас там прогрессивный и мыслящий президент. С тоталитарным прошлым покончено. Ты должен помочь нашей Родине, с которой нас многое связывает.

Я начал лихорадочно прикидывать варианты. Отказываться или не отказываться от такой нагрузки. С одной стороны почему бы не помочь Родине? Хоть и бывшей. С другой- на кой хрен мне это нужно?

Прогрессивного президента я знал. Вернее видел. По телевизору.

Когда его спросили, что случилось с подводной лодкой «Курск», он ающе развёл руками.

«Она утонула»!

Победила проклятая врождённая деликатность. Я согласился.

Вернувшись из Москвы я послал Гайгеру свою статью о русских старухах, стоящих в метро на коленях и просящих милостыню. О бомжах на вокзалах. У некоторых из них из низ под глазами были свежие синяки и плакаты- «Меня пытали украинские бандеровцы в Луганске. Подайте на лечение».

Я спросил, у одного из них, где находится Луганск? Какие украинские города находятся рядом?

Судя по ответу Луганск находился на Западе Украины. Рядом находились Киев и почему то Краснодар.

Я сделал вывод, что мои визави имеют к Украине и Луганску такое же отношение, как я к республике Науру.

Я не политик и даже не член партии «Единая Россия». На жизнь смотрю с обывательской позиции. Если кто- то придёт в дом, в котором я живу и начнёт устанавливать в нём какой-то, пусть даже распрекрасный «Русский мир» я буду против этого очень возражать.

Если кто-то захочет против моего желания оттяпать у меня кусок дома или даже просто часть гаража, я возьму в руки дубину. Я писал о том, что Россия как то странно поменяла свои взгляды. Раньше мы били ракетами по Чечне, за то, что та хотела отделиться. Теперь Россия помогает Донбассу, который тоже пытается отделиться. У нынешнего президента налицо какое- то легкомысленное непостоянство. Именно об этом я и написал в своей статье.

Гайгер тут же позвонил. Сказал, что критикуя Путина я бью по России.