Шувалов прикинул, что наиболее удобной у душманов будет позиция справа. Тут невысокая гряда камней позволяла хорошо укрыться, а пологий склон давал возможность быстро приблизиться к окруженным. Шувалов, рукой показывая на гряду, приказал:

— Леонов и Коблик, с ручным пулеметом держите под прицелом вот тот участок. Попов и Кольцов, прикройте тыл. Турлаков! Феликс, — окликнул старший сержант рыжеволосого кучерявого гранатометчика, — на левый фланг. Бадаев — с ним!

Полоснув короткой очередью по показавшимся из-за большого валуна трем душманам, Шувалов оглянулся:

— Гулямов, как у Банявичуса? Опасно?

Невысокий и юркий рядовой Гулямов, заканчивая перевязку, ответил:

— Сквозное ранение в бедро, кровоточит и правое плечо.

Банявичус приподнялся на здоровое плечо.

— Я могу вести огонь левой рукой.

— Хорошо, Альгирдас. Давай ко мне. Гулямов, помоги.

Шувалов уступил Банявичусу свое место за небольшой каменистой насыпью и после короткой очереди по душману, попытавшемуся занять более удобную позицию, тут же начал сооружать новый бруствер.

Душманы усилили огонь, они пока не рисковали идти в атаку и, словно стая волков кольцом обложив отделение Шувалова, вели бешеный огонь и выжидали.

Замысел их был ясен: заставить десантников израсходовать боезапас, а затем взять их голыми руками.

Шувалов, яростно обламывая ногти, сооружал защитный рубеж. Гулямов подтащил довольно большой камень.

— Командир, держи!

— Спасибо Гулямов, ты его к Банявичусу пододвинь, видишь, он плохо укрыт. А сам ползи к Леонову и Коблику, по-моему, там будет тяжелее всего. Пока в атаку не идут, ведите огонь только одиночными.

Леонов и Коблик видели, что уже не менее трех десятков душманов находятся напротив их, явно готовясь к броску. Справа от Леонова устроился Гулямов. Он умудрился притащить еще один довольно большой камень и сейчас маленькой саперной лопаткой лихорадочно долбил каменный грунт.

Коблик оглянулся и увидел всех ребят. Они то стреляли, то долбали лопатками землю, стараясь получше укрыться. Только Толя Корж лежал в центре круга. Пуля поразила его в голову, и умер он, не мучаясь. Коблику стало не по себе от мысли, что Толя лежит на виду у противника и совсем не защищен от его пуль.

«Может, попытаться как-то укрыть Толю?» — подумал Коблик и хотел подползти к убитому товарищу. Но тут совсем рядом, у виска, засвистели пули. Одна из них высекла искру из небольшого камня прямо в лицо, вторая ударила в металлический приклад автомата. Нет, высовываться из-за бугорка нельзя! Да и вокруг погибшего поднимаются фонтанчики пыли: попробуй сунься!

Душманы усилили огонь. Теперь они стреляли уже с трех сторон. Только там, где находились Шувалов и раненый Банявичус, было пока тише.

Шувалов чуть сдвинулся вправо, чтобы помочь Леонову, Коблику и Гулямову. Им приходилось тяжелее всех. Душманов сдерживал только точный огонь Леонова, который короткими очередями из ручного пулемета осаждал их.

Вдруг Коблик увидел, как между двумя большими валунами тенью проскользнул и залег душманский гранатометчик. Николай взял под прицел камень и затаил дыхание. Вот душман чуть-чуть приподнялся над камнем, чтобы выстрелить из гранатомета. Николай тут же поймал его на мушку и плавно нажал на курок. Бандит как на пружине подскочил, выронил из рук гранатомет и упал головой на округлый камень.

— Молодец, Коблик! — похвалил солдата видевший все это Шувалов.

Неожиданно умолк пулемет Леонова, и душманы сразу, же зашевелились, начали перескакивать от одного камня к другому, стараясь ближе придвинуться к десантникам.

Шувалов тревожно посмотрел в сторону Леонова.

— Что там у тебя, Антон?!

— Пулемет перезаряжает, — ответил за него Коблик.

Странное чувство овладело Кобликом. Они были в окружении, смерть стояла рядом, она витала над головой в любой выпущенной противником пуле, а у Коблика не было страха. Он только в этом бою, увидев, что уже несколько душманов были сражены его огнем, почувствовал себя солдатом. Теперь все они — девять живых и один погибший — были единым, неделимым организмом, который будет сражаться до последнего патрона.

А над головой по-прежнему белесое небо с раскаленным ярким диском солнца. Попить бы! Но увы, фляга пуста.

Коблик экономил боеприпасы, старался стрелять метко. Он брал на прицел камень, за который только что нырнул очередной душман, и безотрывно следил за ним. В поле зрения попадали и другие «духи», которые перескакивали от одного камня к другому, но Коблик не отвлекался на них, он ждал «своего». И когда душман, пытаясь сделать очередной бросок, выскакивал из-за камня, Коблику не надо было тратить время на прицеливание: одиночный выстрел попадал в цель. Николай намечал себе следующего душмана, стараясь выбрать того, который был ближе других.