— Не дают, — обиженно пожаловалась старуха. — Раньше только дотронусь до человека — всю судьбу по мелочи расскажу. А сейчас — закрыли. Из-за тебя. Ты ведь такой наивный был — светился аж, тебя трогать нельзя было, а я выдала.

— Не-ет, Малин, — протянул Рольф, складывая пальто и бросая его в угол. — Не из-за меня. Помнишь, что вчера вечером сказал? Я-то тебя простил. Прости себя, старуха, и ты снова сможешь гадать. И снова сможешь выходить на улицы, не боясь, что тебя захотят убить. Ты гадалка, Малин. Должна знать: твою ненависть к себе будут чуять все. Себя ненавидеть нельзя — даже по мелочи. Ненависть к себе — это желание себя убить. А желания исполняются. Ну вот… Теперь же ты не хочешь убить себя? Больше и нападений не будет.

Шаман встал и шагнул к старухе. Та боязливо нагнулась, но Рольф осторожно обнял её. А потом выпрямился и насмешливо сказал:

— Сейчас ты под моей защитой.

Малин расплакалась, горстью отирая слёзы.

— Что? — сказал шаман. — Что ты увидела?

— Здешние боги от тебя слишком многого хотят, — шмыгнула старуха носом. — Неужто всё сделаешь? Недели-то мало будет…

— Малин, Малин… — Рольф вернулся на место, положил руки на стол, оглянулся на дверной проём, в котором встали псы. — Не щади меня. Твоё видение вернулось. Ты прекрасно поняла, что мне самому осталось немного…

— С чего ты начнёшь? — печально спросила старуха. — И чем я помогу тебе?

— Мне нужны деньги, — сказал Рольф и улыбнулся. — Нет, не те, что ты собираешься получить за эту вещь. Я погуляю с псами и попробую заработать, как зарабатывала ты. Спрашиваешь, чем можешь помочь? Мне нужна та комната, в которой я сегодня спал. Она нужна мне отмытой. Чистой. Потому что моя ворожба будет отличаться от твоей. — Он огляделся и сморщил рот в небольшой ухмылке. — Впрочем, неплохо бы отмыть здесь всё.

— Ты изменился, — въедливо всматриваясь в него, отметила Малин. — Стал настоящим мужчиной. — И одними губами прошелестела: — Но ты идёшь дорогой богов. Мне страшно за тебя.

Он спокойно выслушал её последние слова и вышел из комнаты в крохотную прихожую, где его терпеливо дожидались псы. Перед тем как покинуть квартирку, он немного помешкал, для удобства засучивая рукава джемпера — руки хотелось чувствовать свободными.

— Подожди, — сказала за спиной старуха. — Вечер на улице. Возьми.

Он взял протянутый ему широкий ремень — со странными металлическими скобами. Уверенно надел на одну из них ножны с ножом и защёлкнул скобу. Опоясался.

— Спасибо, Малин, — улыбнулся он, и она закрыла за ним дверь.

… Раньше старуха переживала из-за злосчастного молодого шамана, которого вынуждена была отдать страшному белому типу.

Теперь она боялась его…

… Для личных нужд два пса сами повели его в нужное место. В незнакомом городе они оказались лучшими проводниками. Пока на небольшом клочке замызганной земли, с трудом найденном, они справляли нужду, Рольф прислушивался и приглядывался к пространству этого квартала. Наконец он определился. Вернувшиеся псы вопросительно взглянули на него и пошли рядом, когда он, ни слова не сказав, пошёл по улице.

Старуха права. Боги этих мест и в самом деле хотели слишком многого от него.

Он не сомневался, что будет делать предложенное. Причём финал действа должен будет для него до конца оставаться неизвестным. Потому как его не знали и боги планеты.

Но сейчас приходилось искать другое. То, что поможет в будущем. Он прошёл мимо нескольких магических лавок с ингредиентами, которые вскоре понадобятся. Запомнил их месторасположение. Потом думал о деньгах — и его ненавязчиво потянуло к месту, где он должен их найти.

Шаман не знал, куда именно его «приведут», поэтому очень удивился, когда оказался на весело и даже празднично освещённой улице с зазывными вывесками, расположенными очень близко друг к другу. Здесь было много машин, рядом с которыми стояли странно разодетые (точнее — раздетые) женщины, оживлённо разговаривая с автовладельцами. Когда Рольф понял, что за улица перед ним, он усмехнулся в душе. Боги — тоже странные. Но если они считают, что привели его правильно…

Собаки медленно двинулись по дороге, ближе к обочине. Движение машин здесь было ленивым. А людей — столько, что легко представить себе самый настоящий праздник. И нисколько не темно, несмотря на уже поздний вечер. Чего-чего, а света здесь хватало. Из то и дело открывающихся заведений звучала музыка, изредка слышался хохот… На шамана не обращали внимания, и он понял, что лучше в следующий раз, собираясь в поход на эту улицу, ему обвешаться хотя бы одним предметом, указывающим на его «профессию». Он уже приметил двоих-троих представителей от магии, которые обходили прохожих, предлагая погадать. Мерцающее поле вокруг одного было очень отчётливым, и Рольф предпочёл не попадаться ему на глаза. Не хотел, чтобы о нём заранее знали. Достаточно, что его появление уже встревожило пространство этого места…

— … А я ему говорю: «Скажи, как меня зовут, тогда и посмотрим, как ты гадаешь!» А этот дурак вылупился на меня — и молчит. А потом как начал грозить всякими карами! — визгливо, размахивая руками, рассказывала одна полуголая девица другой, опираясь на капот пустой машины. — Говорит мне: «Не ходи с этим, а то от него одни неприятности будут!» А в чём, из-за чего неприятности? Молчит. Может, он просто деньги выжимал? Ну и ничего не было…

— Розамунд, — машинально сказал Рольф, проходя мимо.