– Это же...
– Корнелия первая различила чёрную одежду и длинные косы.

– А с ним...
– Вилл прищурилась и рассмотрела спутников гостя: огненные крылья, ледяная секира.

– Уж очень всё по плану, - комментировала Корнелия.

Трое гостей пересекли грань между мирами.

И шагнули в Кондракар.

Войдя в зал Кондракара, Фобос приветственно улыбнулся стражницам. И изменился.

– Роббин?!
– ахнула Хай Лин.

– А вы ждали отца? Не вышло, девчонки, - покачал головой Роббин.
– Ваш план раскрыт.

– Ну ты и гад!
– возмутилась Ирма.

– Не знал, что быть хорошим сыном - это плохо. Хотя вы с удовольствием перемываете кости родителям, ссоритесь с ними, не разрешаете им выходить из комнаты, когда у вас вечеринка, однако жить за их счет вы не стыдитесь.

Стражницы смутились и не нашли, что возразить Роббину, тем более что в этом плане у них совесть была не совсем чиста.

– Ты мораль нам пришел читать?
– мрачно спросил Калеб.

– С таким же успехом я могу читать мораль пеньку в лесу, - не моргнул глазом Роббин, а Эмбер и Тридарк согнулись от смеха.
– Вот что. Исход последней битвы предрешён заранее. Нерисса здорово подорвала силу Кондракара, и вместо боя получится просто истребление беззащитных...

– Ты к чему ведёшь, чертенок?
– мрачно спросил Ватек.

– Я не с тобой разговариваю. Иди лучше поприседай... Итак, девочки, я пришел предложить вам сдать Кондракар без боя, и тогда никто не пострадает.

– Шегон, - обратилась Эмбер к бывшему товарищу, - ты наш друг, но... Сейчас мы сильнее. Если ты не с нами, ты против нас.

– Мы упьемся болью и страхом в этом зале и станем ещё сильнее!
– подхватил Тридарк.

– А мы вас ещё спасали!
– не выдержала Тарани.

– Элион так ошибалась насчет тебя, Роббин!
– уничтожающим тоном сказала Корнелия.

– А насчет вас?!
– начал выходить из себя Роббин.
– Где ты была, лучшая подруга, когда Нерисса заточила Элион в Сердце Меридиана? Ты веселилась в Париже, в своих модных магазинах обо всем забыла, и вам остальным и в лоб не влетело, это я рисковал жизнью, пытаясь спасти Элион! И ещё, это из-за вас у моего отца седые виски! Пока вы валяли дурака в школе, устраивали концерты своего тупого Ви-Эм-Джи и ели мороженое в кафе, он мучился в каземате!

– Он не любит когда его так называют! Не говори о нем так!
– хором возмутились Ирма и Корнелия.

– Это и всё, - пожал плечами Роббин.
– Ладно, не буду трогать вашего дурацкого Вэнса Майкла и тратить время на болтовню. Я поговорю с правителем Кондракара!

– Если он будет с тобой разговаривать!
– рыжие волосы Вилл затрещали от разрядов тока.

– Знаешь, что?
– всхлипнула Хай Лин, - ты злобный, заносчивый дурак, как твой отец! И в хаки ты, кстати, как лох смотрелся!

– Не думай, что я очень расстроен, - даже не обернулся Роббин.
– Провокаторы мне тоже безумно не нравятся.

– Что?!
– переспросила маленькая китаянка.

– А ты не знала, как это называется? Сначала ты невидимкой появляешься в Заветном городе, а потом РЕйтар вдруг переходит на вашу сторону. Я сразу связал эти два события друг с другом. И вообще, в военное время провокаторов судили наравне с дезертирами и шпионами! Для них была только одна мера наказания!

– И что?
– метнула язычок пламени Тарани.
– Сам займешься, или своим демонам поручишь?

– Я не причиню вам вреда в память о нашей дружбе, - отрезал Роббин.
– И не вам судить моего отца! А сейчас я иду, чтобы поговорить с Мудрейшим!

– Йотун тебя возьми, мерзавец!
– сорвался с последней катушки Рейтар и помчался на Роббина, вскидывая меч. Стражницы оторопели; Эмбер и Тридарк взвились в воздух... И вдруг Рейтара на бегу швырнуло об стену, а Фрост, опуская дубину, взревел едва ли не громче своего носорога:

– Эх, и давно же у меня руки чесались!

Меридианская армия уже входила в зал совета Кондракара, сминая слабое сопротивление.

– Наконец я отблагодарил принца за Саутленд!
– орал Фрост, молотя дубинкой направо и налево.

– Крутой удар, - одобрил Роббин, поднимаясь в воздух и пролетая над Фростом.

Он в последний момент успел влететь в двери Зала Оромер, испепелив дверь, которую Люба собиралась захлопнуть за Мудрейшим, Тибором и Альто. Посмотрев на тех, кто считал себя вершителями судеб Вселенной, Роббин почти вслух хмыкнул: ну и жалкое же зрелище! Они чуть живы от страха!