— Не переживай за него. Он теперь знает, что не один там.

Наташа только нервно улыбнулась. Уже в машине, стараясь отвлечься от мыслей об одиночестве Радима, она спросила:

— Если не секрет… Почему наших так много в ресторане?

— Прежде чем посылать тебя, Алексеич попросил Володю проверить место. Ты же знаешь, как работает его интуиция. Володя приехал, а потом позвонил: в ресторане очень сильный ментальный негатив, но настолько сложный, что без шефа не обойтись. Ну, тот взял группу бесконтактников и приехал сам. Когда разобрались в обстановке, позвонили тебе и разрешили приехать.

Представив всю сложную организацию происходящего, Наташа поёжилась. Но главного в объяснении Светланы не упустила:

— А нашли? Ну, источник негатива?

— Нашли. Какой-то тип из приглашённых. Алексеич сказал, что будет лично с ним разбираться.

— А почему меня не позвали? — обиженно проворчала Наташа, чувствуя себя маленькой девочкой, не допущенной к делам взрослых.

— Алексеич сам посмотрел истинное лицо этого человека. Сказал, что тебя светить не хочет.

Некоторое время они ехали молча, и Наташа вспомнила короткие мгновения в ресторане, когда впервые увидела Радима в противоречивом отношении тех, с кем он вынужден общаться: он и ценен для них своим даром передавать кошмары, но он же и игрушка в их руках. Правда, пока игрушка, которую не стоит доводить до крайности. Вздохнув, Наташа вспомнила его демонстративный, предназначенный для хозяина жест: он быстро проводит пальцами по руке «моей невесты» — глядя в глаза хозяину. Ого, как всполошился хозяин, сообразив, что Радим собирается устроить ночь кошмаров для его любимой доченьки! Сразу кинулся защищать парня от её капризов!

Пока вспоминала одно, появилось новое соображение.

— Светлана, а тот человек — из окружения мафиози?

— Да.

Лаконичный ответ бесконтактницы напугал.

Наташа нутром поняла, что готовится что-то, о чём Алексеич теперь осведомлён, но вряд ли захочет объяснить ей. Запутавшись в суматошных мыслях обо всём подряд, она доехала до дому, распрощалась со Светланой, так и не вышедшей из машины, выждала из вежливости, пока та отъедет, и повернулась к двери. Потянулась ключом к домофону… И застыла. Сердце стукнуло раз… Другой. Замерло. «Я его люблю?»

Расползающееся вокруг неё пространство пустоты давило на уши, а она всё повторяла, ошеломлённая: «Я люблю его?»

— … Что? Не работает? — звонко спросили за спиной.

От неожиданности Наташа чуть не подпрыгнула.

Плохо видная в электрическом свете из окон дома невысокая девушка стояла рядом, глядя на домофон. Не сказать, что совсем незнакомая. Кажется, Наташа видела её несколько раз в подъезде или заходящей-выходящей… Соседка, в общем.

— Да нет, — осипло сказала Наташа и виновато улыбнулась. — Задумалась некстати.

— Бывает, — снисходительно сказала незнакомка. — Вы ведь тоже здесь живёте?

— Да, на пятом этаже, — уже с облегчением сказала Наташа, одновременно слушая сигнал домофона.

— Тогда на лифте вместе! Я на седьмом! — И уже в лифте девушка, на вид лет шестнадцати, весело сказала: — Мама всегда говорит, что в высотных зданиях люди плохо живут, потому что друг друга не знают. Вот в старых домах все соседи друг друга знают… Только почему она решила, что из-за этого можно плохо или хорошо жить?..

Она болтала безостановочно, при этом умудрялась задавать множество вопросов, не давая думать о своём, и, видимо, только поэтому Наташа сумела спокойно попасть в квартиру. Подумав о последнем, девушка грустно улыбнулась. «Сумела». Если бы ещё мысли вывести из хаоса.

Быстро переодевшись в домашний костюм, Наташа неуверенно посмотрела на диван. Время к двенадцати ночи. Вернётся ли сегодня к ней Радим?

И вспомнила. Как подруга привела её к Алексеичу. Как тот после тестирования в виде игры отвёл её в сторону, чтобы поговорить с нею о её даре, который она сама считала медленным движением в психбольницу. Как она не поверила ему, и будущий шеф сказал ей спокойно: «Главная беда многих в том, что они не верят. Ни в себя. Ни в то, что чудеса — это всего лишь действие веры. Ты стоишь передо мной, умеющая видеть истинное лицо людей. Но на первое же моё предложение отвечаешь — не может быть! Почему? Почему не может быть того, что уже есть?» Она поверила только потому, что внезапно вспомнила, как часто в жизни отмахивалась от замечательных предложений, повторяя заученную раз и навсегда фразу: «Смысла нет пробовать. Всё равно ничего не получится!» А сейчас стояла и понимала: было лень поверить. Легче посчитать себя неудачницей — по жизни.

Думать и гадать, вернётся ли Радим?

Она быстро разложила диван и постелила на нём.

Вернётся.

Он вернётся, потому что мысль и высказанные вслух слова материальны. И она любит его, в чём призналась себе только что. А… любимые возвращаются.

— Радим вот-вот вернётся, — медленно и чётко произнесла она.

И пошла снимать макияж и умываться перед сном.

У Радима есть ключ, и он может открыть входную дверь сам. Ждать его необязательно. Хотя она проснётся в любом случае, как только его ключ коснётся скважины замка… Она представила, как он осторожно входит в прихожую, чуть встряхивает головой, чтобы убрать волосы с глаз, и прислушивается, не разбудил ли, а она будет жмуриться, притворяясь крепко спящей

А потом она на всякий случай приготовила ему сардельку и стакан молока, полюбовалась на скупую, но аппетитную композицию, накрыла её салфеткой и оставила на обеденном столе. На пороге кухни огляделась: он придёт, заглянет сюда и сразу заметит на столе что-то, чего до сих пор не было. Подойдёт заглянуть под салфетку — и обрадуется. Его довольное лицо легко было вызвать в воображении. Улыбнулась.

А потом — спать… Заснула быстро, хотя первые дремотные «кадры» с множеством людей из ресторана бессмысленно мотались перед внутренним взглядом.