— Я докажу, что девушка не является жительницей Беллеции. — продолжил прокурор. — Вызываю Джанфранко Гаспарини.

Ввели Гаспарини, и он занял свидетельское месго.

— Синьор Гаспарини, — начал прокурор, — скажите Совету, где вы живете.

— На Торроне, — ответил тот. — Я куратор музея при соборе.

— Вы узнаете обвиняемую? — спросил прокурор.

— Да, — ответил Джанфранко, — это моя приемная дочь.

Слезы навернулись на глаза Арианне — ей все еще тяжело было слышать это от него, а по Залу Совета разнесся ропот.

— Приемная дочь? — переспросил прокурор. просматривая свои бумаги. — Вы имеете в виду, что не являетесь настоящим отцом девочки?

— Именно так, — ответил Джанфранко. — Мы с женой ее вырастили, но она не является нашим ребенком.

— Но, по моей информации, — возразил прокурор. — она известна на острове как Figlia deirisola, единственный ребенок, родившийся там за много лет.

Джанфранко кивнул:

— Все это так, за исключением того, что она родилась на острове.

Это произвело настоящую сенсацию в Совете.

— И где же она родилась? — спросил прокурор, хотя уже с ужасом догадался, каким будет ответ.

— Здесь, в Беллеции, — ответил Джанфранко.

— Ваша Светлость, — обратился явно нервничающий прокурор к Герцогине. — Это новая информация, свидетель должен предоставить доказательства, иначе любой обвиненный в этом преступлении сможет заявить, что на самом деле он родился в Беллеции.

— Согласна, — ответила Герцогиня. — У вас есть доказательства, синьор Гаспарини?

— Если Ваша Светлость позволит вызвать еще одного свидетеля, некую синьору Ландини, то прокурор сможет спросить об этом у нее.

Герцогиня кивнула, и ввели еще одного свидетеля. Арианна понятия не имела, кто это, как, впрочем, и сбитый с толку прокурор.

— Назовите ваше имя, синьора, — начал он.

— Мария Маддалена Ландини, — ответила женщина. Она была полной, лет шестидесяти.

— И какое вы имеете отношение к обвиняемой?

— Я как акушерка присутствовала при ее рождении, — ответила она.

— Где? — последовал новый вопрос.

— Здесь, сир, в Беллеции.

— И кто был ее матерью?

На лице Герцогини не дрогнул ни один мускул. Свидетельница смотрела прямо перед собой.

— Мне кажется, что я не обязана отвечать на этот вопрос, — сказала она.

— Ваша Светлость? — воззвал вконец раздавленный прокурор.

— Родители ребенка не имеют отношения к этому делу, — ответила Герцогиня. — Только место его рождения. Если это Беллеция, то дело будет прекращено.

— Что произошло после рождения ребенка? — спросил прокурор.

— Я показала его матери, которая была женщиной знатного происхождения, — ответила синьора Ландини, — и она попросила отвезти ребенка к одной паре на Торроне, согласившейся вырастить ребенка.

—И что вы сделали? — спросил прокурор, чувствуя, что дело ускользает у него из рук.

— Выполнила просьбу, — ответила синьора, — я в ту же ночь отвезла ребенка на Торроне и оставила в семье Гаспарини. Мать хорошо мне заплатила, а больше я ничего не знаю.

— Мне уже ясно, что произошла ошибка. — вмешалась Герцогиня, — и дела просто нет. Отпустите заключенную к ее приемным родителям.

Герцогиня вернулась со слушания дела в приподнятом настроении. Люсьен с Родольфо ждали окончания заседания Совета в ее апартаментах.

— Как Арианна? — спросил Люсьен, все еще находясь под впечатлением визита в темницу, которая, впрочем, оказалась весьма комфортабельной.

— Свободна и счастлива, я надеюсь, —ответила Герцогиня. — Я думаю, Джанфранко отвел ее к тёте.

— Я могу пойти к ней?

— Тебе небезопасно появляться на улице — приказ на твой арест еще в силе, — сказал Родольфо.

— Я отменю его, — ответила Герцогиня. — Я скажу, что отклонение одного обвинения ставит под сомнение и второе. Отправляйтесь к Родольфо через потайной ход, а как только опасность минует, я отправлю сообщение Арианне. Тогда она придет за тобой или ты сам сможешь отправиться к ней, ничего не опасаясь.

— Но, пожалуйста, не забудь зайти ко мне, прежде чем возвратишься в свой мир, обязательно, — сказал Родольфо.

Люсьен почувствовал, что у него просто гора с плеч свалилась. И теперь он по-новому смотрел на Герцогиню. Зная, что она мать Арианны, он не мог отрицать их очевидного сходства. Вот и сейчас, находясь в хорошем расположении духа, Герцогиня, как и ее дочь, проявляла замечательное чувство юмора, причем, как и у дочери, оно у нее было очень заразительно.