В конце концов он отвел взгляд, посмотрел вниз на свои черные модельные туфли и провел тонкими сильными пальцами по волосам, прежде чем отвернуться и зашагать прочь уверенной походкой. Он казался заносчивым со своей нетерпимостью, слишком уж он командовал окружающими. Несколько человек встали на его пути, протягивая руки для приветствия, и он приостановился на несколько секунд, чтобы пожать руки.

Его пальто было довольно длинным и скрывало половину тела, но намек на подтянутую задницу под этими джинсами все же был заметен.

Вау! Вот это мужчина.

— Кто этот человек? — спросила я у администратора.

Он улыбнулся, расслабился и был готов выдать любую информацию, поскольку внешность Сен-Жермена отвлекла мое внимание от того, что мне негде провести ночь. Эндрю забронировал мне номер давным-давно, но почему-то оказалось, что я все же не зарегистрирована.

— Мсье Сен-Жермен, да? Он известный художник здесь у нас, во Франции, — в его глазах засветилось явное обожание.

Ага, понятно.

— Так вы обсудили с вашим начальством проблему с моей бронью?

— Мне очень жаль, мадам Майклз, — повторил администратор, и его слова мгновенно уничтожили мое оптимистичное настроение. Он бросил взгляд через плечо в сторону подсобного помещения, возможно, надеясь, что его начальник материализуется и спасет его. Затем вздохнул и повернулся ко мне.

— Он все еще на встрече, мадам.

Где, черт возьми, Эндрю?! Я работала с ним во время своих предыдущих модельных проектов, но подобное случилось впервые.

Я расстроено вздохнула.

— Не могли бы вы обзвонить ближайшие отели и проверить есть ли у них свободные номера на ночь?

Он кивнул, быстро подвинув к себе телефон, который как раз в этот момент начал звонить. Пока он несколько минут разговаривал по телефону, легкий румянец окрасил его щеки.

— Мсье Кармайкл, — сообщил он, и переместился к другому концу стойки, бросая на меня обеспокоенные взгляды, как будто я могла его укусить.

Умный мальчик. Я устала и была раздражена. Вполне могла бы и укусить.

Не успела я прижать телефон к уху, как услышала Эндрю, грязно матерящегося на французском языке. Я дождалась, пока он прервет свою тираду, перед тем как заговорить самой.

— Селена?

— Слава Богу, Эндрю, — я обернулась и оглядела переполненный холл, отмечая для себя, что у каждого был портфель подобный тому, какой был в руках у Сен-Жермена. — Что происходит?

Эндрю тяжело вздохнул.

— Криворукие ублюдки. Я получил твои сообщения. Меня задержали в Лионе, и боюсь, я не вернусь до завтрашнего утра. Ты в порядке? Как долетела?

— Хорошо. Просто немного устала,— вздохнула я утомленно. После восьми часов полета, все, чего мне хотелось, это принять душ и лечь спать.

— Мне очень жаль, Селена, что так получилось с отелем. Слушай. Я сейчас сделаю несколько звонков и перезвоню тебе через пять минут, хорошо, детка?

— В сложившихся обстоятельствах я готова спать где угодно. Я слишком устала, чтобы привередничать.

И несколько секунд спустя я вернула телефон администратору.

— Я буду в баре, если перезвонит мистер Кармайкл, — я повернулась к выходу, не в настроении обсуждать что-либо.

Заказав себе коктейль Манхеттен, я откинулась на спинку стула, чувствуя, насколько сильно все же события последних месяцев повлияли на меня: развод, продажа нашего с моим бывшим мужем, Джеймсом, дома, переезд к родителям из-за того, что я была полностью опустошена, сеансы терапии и, наконец, эта поездка в Париж.

Я покачала головой, отодвинула эти воспоминания на задний план, решив сосредоточиться на ближайших неделях. Возможно, понадобится некоторое время, чтобы вспомнить и освоиться в модельных показах после столь продолжительного отсутствия. Последние пару месяцев я усердно тренировалась, возвращая себе былую форму. У меня впереди всего три месяца, затем я вернусь в Нью-Йорк. И я не собираюсь потратить их, терзаясь сомнениями. Это будет только мое время.

— Вам звонят, мадам Майклз.

Я повернулась и увидела бармена, который обслужил меня минуту назад. Он вручил мне телефон, а его глаза с одобрением блуждали по моему телу сверху вниз, повышая мою уверенность в себе. Не то чтобы мне нужно было какое-то одобрение, но довольно приятно ощущать на себе взгляд незнакомца, дающий понять, что я хороша. Жизнь в тени человека, унижающего тебя, не проходит бесследно, и в итоге ты начинаешь верить в свою никудышность.

Джеймс был мастером унизительных оскорблений, замаскированных таким образом, что любой услышавший принимал их за лесть. Он ни разу не поднял на меня руку, но его слова ранили не меньше.