Я застегивал молнию, когда что-то ударило меня по руке. Я опустил взгляд – с асфальта на меня уставился немигающий красный глаз жучка.

Я почти наступил на него. Но передумал. Поднял и вместо укола почувствовал неописуемо приятную пульсацию.

Я повертел его в руках. Пульсация стала почти интимной. Я чувствовал странную связь с жучком в центре пустоты. Мы в некотором роде ничем не отличались друг от друга: оба стремились куда-то. И ни один не знал куда или почему.

Там стоял один из сломанных старых автомобилей, средневековый «шевроле» с захлопывающимися дверцами и неразделенными сиденьями. Я скользнул на кресло водителя. Руль легко поворачивался, передняя часть стояла на подпорках. Сквозь лобовое стекло виднелись покрытые снегом горы, призрачные в облаках.

Я положил жучка в бардачок и захлопнул его. Потом забрался в грузовик и поехал дальше на запад.

Генри проснулась со стонами, но у меня не осталось таблеток, чтобы успокоить ее. Однако мы нашли немного кофе в придорожном автомате, который заставил нас прослушать минутную рекламу. Я вывел Гомер на прогулку в тележке; она не проявила желания делать свои дела, и я сдался. Куппер Гомер не превратился в шрам, как мой, а возвышался на ее голове, как шляпка в виде гриба, все еще оранжевый и все еще горячий. Я подозревал, что он имел какое-то отношение к новоприобретенной способности Гомер говорить.

– Я поведу, – сказала Генри.

Ей нравилось управлять грузовиком по утрам. Я вдруг понял, что не видел синих птиц уже несколько дней. Они совершенно исчезли со свитера – он стал серым на сером.

– Один восемьдесят на запад, – приказал искатель, и Генри свернула на пустую полосу движения для грузовиков.

Здесь не предвидится ни стоянок, ни услуг. Дважды мы проезжали трилистники междуштатных дорог, одна из них визжала фургонами, вторая пустовала. Но так и не появилось доступа к миру, или не-миру камней и песка, и полыни.

Дорога бежала, прямая как стрела, к загадочным снежным горам на горизонте. Я никогда еще не видя их так близко. Мои веки тяжелели и тяжелели. Я ехал всю ночь, поэтому теперь пробрался в заднюю часть грузовика и проспал там с Бобом и Гомер весь день.

Когда я проснулся, уже наступил вечер и горы исчезли. Или мы их проехали? Генри ничем не могла помочь.

– Я следила за дорогой, – заявила она. – Не за пейзажем. Хочешь немного повести?

– Поверните на южный выезд, – приказал искатель в моем сне. – Через два километра.

Я вздрогнул и сел. Кажется, заснул. Нажал «повтор».

– Поверните на южный выезд, – снова приказал искатель уже наяву. – Через два километра.

Как, даже номера дороги нет? Выезд имел форму трилистника, но шоссе, соединенное с ним, выглядело заброшенным. Дорога называлась междуштатной или по крайней мере четырехполосной, однако сверху асфальт засыпало песком, и в больших трещинах в бетоне росла полынь. Я медленно повернул, и желтый огонек на приборной доске подсказал мне, что мы оказались вне действия станции. Придется самому вести грузовик. Дорога шла на юг к цепочке холмов, похожих на склад костей.

– Продолжайте, – приказал искатель.

– Пахнет жутко, – сказала Гомер, проснувшись. Мне приходилось управлять грузовиком, ни на минуту не ослабляя внимания, чтобы не съехать с дороги на песок и камни. Я резко повернул, пытаясь разминуться с кувыркающимся перекати-полем.

– Где мы?

Генри со стоном села и скатилась на переднее сиденье рядом со мной.

– Девятый искатель, наверное, – ответил я. – Почти на месте, надеюсь.

– На месте где? – хмуро спросила она, оглядываясь. – Это нигде. Мы можем умереть здесь.

– Сомнительно, – сказал я.

Но я блефовал. Грузовик, который должен бы иметь в запасе энергию на сотню километров, уже замедлялся. Желтый огонек норовил смениться красным. Может, все из-за поворотов? Песок ссыпался на дорогу кучами, вдвое превосходящими рост человека. Мне приходилось вилять туда-сюда, чтобы объехать их. Иногда колеса попадали на песок.

– Смотри! – крикнула Генри.

В отдалении я увидел точку на шоссе.

Она все росла и росла. Становилась ближе и ближе.

Белый грузовик-лектро ехал на север по южной полосе, потому что северную совершенно засыпало песком. Но места хватало.

Я прижался к краю, чтобы пропустить его.

Такой же грузовик, как и наш! На боку красовалась надпись: «Казино и народные промыслы Индейца Боба».

– Эй! – крикнула Генри.

Она замахала руками, водитель тоже помахал нам по ходу. Явно один из Бобов, я точно узнал его по шляпе, улыбке и даже взмаху руки.

– Стой! – взвизгнула Генри. Я остановился, и она вылетела наружу. Генри махала и кричала, но грузовик просто ехал на север, удалялся, становясь все меньше и меньше.

– У-у-у-у, – застонала Генри, складываясь пополам, когда попыталась забраться обратно в грузовик.