Павлик опустил голову. Прохор Иванович напомнил о самой уязвимой стороне в работе их отряда: у них не было метода.

Да, пожалуй, прав был Сибирцев, предложив продумать все, что было сделано до сих пор, и попробовать прийти к каким–то обобщениям. Если они сумеют найти ответ на вопрос, как искать дальше, то и это будет уже победа!

Павлик поднял голову.

— Ну, что же, за работу! — сказал он просто.

Уж лучше показать Павлику его ошибки и недостатки, чтобы он сам их почувствовал, и нельзя было придумать, как дать такое вот задание, что поручил ему начальник экспедиции!

Павлик понимал, что насчет метода Сибирцев подсказать им ничего не мог: слишком противоречивы были все сведения в науке о поющих песках, а сбивать напрасно студентов с толку он не хотел. Он надеялся, видимо, что они, может быть, сами нащупают какой–то след.

Домик на Песчаной улице преобразился.

В столовой на круглом столе стояли лабораторные весы в стеклянном футляре. Микроскоп, похожий на зенитную пушку, сверкал отполированными частями. На электрической плите в кухне нагревались колбы с растворами. Толстые банки с притертыми пробками заполнили шкаф для посуды.

Руководил всей работой Павлик. Галя и Прохор Иванович беспрекословно выполняли все его требования. Случалось, что по тому или другому поводу и они высказывали свои мнения и Павлик принимал их или отвергал. Но споры, которые велись за столом, — а этих споров было немало, — касались исключительно вопросов исследовательских. Все личное, мелкое, все то, что иной раз путается, как колючая ежевика, под ногами, было отброшено, — словно косарь прошел и взмахнул косой, — и работалось удивительно легко.

В Галиных записях оказался обильный материал.

Перелистывая тетрадь, они почти не нашли таких проб, у которых абсолютно все свойства совпадали бы. Самое любопытное было то, что ни одна проба в точности не соответствовала взятому для сравнения образцу поющих песков. Многие признаки сходились, но в чем–нибудь обязательно обнаруживалось и отличие.

— Значит, — попробовала сделать первый вывод Галя, — среди этих совпадающих признаков нет главного, самого существенного, от которого и зависит звучание песков.

— Или, — возразил Павлик, — для звучания песков необходимо сочетание нескольких качеств. И если хотя бы одного качества недостает, песок не звучит.

По ходу дела пришлось снова обратиться к песку, мешок которого Павлик привез с собой в лагерь. Начали изучать его вторично — на этот раз не вообще, а ища ответы на определенные вопросы.

Оказалось, что и в мешке песок тоже не одинаковый, а разные его порции несколько отличаются друг от друга.

— Так и должно быть, — сказал Павлик. — Если строго подходить к делу, то тут и двух песчинок совершенно одинаковых не найдешь, в этом мешке.

Но если каждая пригоршня песка здесь, в пустыне, в чем–то своеобразна, то как тут вообще в них разбираться?!

— Выход один, — сказал после раздумья Павлик: — нужно учитывать только существенные признаки. Но вот какие признаки считать существенными?

— Этого я не знаю, — лукаво усмехнулся Прохор Иванович. — Это уж ты специалист. А вот какие несущественные — это я могу сказать.

— Какие? — воскликнули Галя и Павлик одновременно.

— Да все те, которыми различаются пробы из мешка. — Прохор Иванович показал на мешок с поющими песками. — Ведь сюда Павлик отбирал какие пески? Поющие. Да еще какие! Самые громкие. Павлик их по горсточке собирал. Все они пели. Значит, в рассуждении нашей задачи — отыскания признаков поющего песка — весь этот песок одинаковый.

Студенты посмотрели друг на друга, потом на дядю Прохора. Галя бросилась его обнимать. Павлик тоже потряс руку дяди Прохора.

Как никак он дал им дельный совет.

То, что песок, взятый из разных мест бархана, оказался неодинаковым, объяснялось просто. Ветер сортирует пески. На гребне, обдуваемом ветром, песчинки крупнее. У подошвы, наоборот, песчинки мельче, в них больше блесток легкой слюды. Они отличаются даже по цвету. Павлик лазил по всему бархану и поэтому набрал разного песку.

Но эти различия сейчас не играли никакой роли. Более того, они облегчали задачу: искатели секрета поющего песка теперь знали, что с этими различиями можно не считаться.

С удвоенной энергией принялись они за работу.

Но их ожидало новое разочарование.

Когда они, произведя взвешивания, просеивания, определения водопроницаемости, минералогический анализ и прочие испытания, отбросили все мелкие различия, а зафиксировали только самые общие признаки поющего песка, оказалось, что перечень даже этих общих признаков занял целый лист бумаги.