– Босс?

– Прости. О чем ты?

– Хочешь, сделаем так, чтобы парень потерялся?

Трэз потер лицо.

– Я разберусь с ним. Как он выглядит?

– Белый, черные шмотки, волосы как у Кита Ричардса17.

– Не сильно уточнил, – пробормотал Трэз.

– Ты сразу увидишь его. Он вне очереди.

Трэз кивнул и обогнул плотную толпу, направляясь к двери. И по пути оглядывал народ, неосознанно выискивал признаки конфликтных ситуаций, которые могли перейти из разряда показухи в уличную драку.

Даже готы порой вели себя как качки при достаточном количестве потребленного алкоголя.

На полпути к выходу он поймал отблеск чего-то металлического справа, но когда остановился, отпустив свои чувства, то ничего не нашел. Продолжая свой путь, он толчком открыл дверь и вышел из клуба, кивнув Ивану и новому парню, которые прикрывали выход, и прошел вдоль очереди из подозрительных физиономий.

Но не в духе Кевина Спейси18, разумеется. А жаль... ему нравился парень в том фильме19.

На тротуаре никого, подходящего под описание Роба.

Кто бы там ни был, он решил прогуляться.

Когда Трэз развернулся, чтобы направиться назад к двери, ему в лицо ударил свет проезжающего мимо автомобиля, и он, как вампир, отскочил от очага света. Моргая и пытаясь прояснить зрение, он непонятным образом умудрился доковылять до передовой очереди и...

– Что за херня... Он вне очереди! Почему вы пускаете его?!

Осознав, что он стал объектом обсуждения, Трэз остановился и оглянулся через плечо. Наглый и болтливый был ростом в пять футов и десять дюймов, сто пятьдесят футов весом и... мужского пола.

Очевидно, ублюдок страдал синдромом терьера, его маленькие глазки-бусинки буквально вспыхнули, когда он посмотрел на Трэза, морда как у слона Стампи20 дышала ненавистью.

Наверное, парень чересчур много играл в Мир Варкрафта, или как там называлась эта игра... отчего позабыл, что если хочешь распустить свой длинный расистский язык, тебе же лучше, если сможешь чем-то подкрепить свои слова.

Трэз наклонился к парню, давая возможность осознать разницу в габаритах... и, вот так сюрприз, сукин сын захлопнул рот и больше не открывал.

– Этот клуб принадлежит мне, – сказал Трэз низко. – Поэтому, на самом деле вопрос в том, какого хрена мне пускать тебя внутрь? – Он перевел взгляд на Ивана. – Ему вход закрыт. Навсегда.

Последовал какой-то разговор, но он закончил. Будучи Тенью, он привык, что на него пялились... обычные вампиры не знали, как вести себя с его расой, и, честно говоря, они его также не особо заботили. В действительности, он считал, что вампирам и теням лучше не взаимодействовать вообще... по крайней мере, пока Рив не вышел на сцену и не помог ему и его Брату, когда они оказались в ссылке. Сначала он подозрительно относился к парню... пока не понял, что Рив был таким же, как и они: иностранец в закрытом клубе, полном народу, не заслуживающий его уважения.

А что до мира людей? Все считали, что он – черный, и примеряли к этому свои собственные расистские ассоциации, хорошие или плохие... но была в этом своя ирония. Он не был ни «африканцем», ни «американцем», поэтому это дерьмо было не применимо к нему, несмотря на тот факт, что его кожа была темного цвета.

Но таковы все люди... занятые только собой настолько, что везде и всюду видят себе подобных. Тем временем, вокруг них бродило множество рас, а они – ни слуху, ни духу.

Хотя... стоит отметить... если какой-то недальновидный придурок попытается кинуть ему расистские претензии на пороге его клуба? Тогда дебил мог валить нахрен.

Когда он вошел в клуб, стробоскопы и шум впечатались в него подобно кирпичной стене, и ему пришлось прорываться сквозь сопротивление. Вспышки были чересчур яркими, звук – того хуже, рикошетом отдаваясь внутри его черепной коробки, музыка сливалась в неразборчивую какофонию.

О чем думал его персонал? Кто дал распоряжение врубить на полную...

Вот же... дерьмо...

Потирая глаза, он моргнул пару раз... и да, вот оно, в правом квадранте: ряд из резких линий, которые мерцали подобно солнечному свету сквозь выдувное стекло.

– Да чтоб меня...

По милости секса в уборной, блондинка получила перепрошивку мозга... а ему предстоит наслаждаться часов восемь-десять рвотой, диареей и резкими головными болями.

Когда началась мигрень, он посмотрел на часы. У него примерно минут двадцать прежде, чем начнется веселуха, и он не мог позволить себе тратить время впустую.

Двигаясь быстро, он проложил дорогу сквозь толпу из тел, кивая профессионалкам и службе безопасности так, будто все было в порядке. Потом он зашел в зону для персонала, заскочил в свой офис за кожаной курткой и ключами, и вышел на парковку. Там его ждало БМВ, и, сев в машину, он натянул на грудь ремень безопасности и ударил на газ, чертовски сильно жалея, что живет не в Коммодоре... ведь тогда он мог бы посадить вышибалу на место водителя.