Дорога, ведущая в Земляную - петляла между холмами. Издалека по пыльной ленте старого тракта двигались две маленькие точки. Это были маленькая девочка и мужчина лет 25-30, светлые волосы мужчины были перехвачены назад куском бечевки.

Старший путник шел широкой походкой человека, знающего цель своей жизни. Он шел, неся огромное копье, закинув древко на плечо и насвистывая веселую мелодию. Шел ходко. В другой руке он держал отрубленную голову. Держал, намотав длинные волосы на кулак. При ходьбе голова качалась из стороны в сторону, но капли крови на обрубке уже давно засохли, а лицо с вытаращенными глазами густо облепили большие зеленые мухи.

– Ах, вот ты какая Земляная.

Деревня Земляная была большой деревней, почти город. Население около 6 000 человек. Земля здесь была богатая и родящая.

– Лепота. Вот на такой земле и можно строить настоящий коммунизм, пошли Ленка, будем просвещать темный народ, - и они зашагали, а где-то вдалеке тоскливо завыли чувствительные дворовые собаки.

Дорога до края обширно раскинутого села заняла чуть более получаса.

– Эй, мужик! Слухай сюды...

Один из лежащих на траве мужичков поднял свое запитое лицо.

– Да, я тебе говорю. Канай сюда.

Жертва алкоголя засеменила навстречу нелегкой судьбе.

– Как звать тебя?

– Семион.

– Семен значит. Добро. Слушай сюда Семен, зови ко мне пролетариат.

– Кого звать?

– Что ты с вами сделаешь, тупые как валенки. Алкашей зови. Кто выпить хочет, тех зови, поить буду. Даром.

Еще через полчаса перед парнем сидело два десятка мужичков.

– Так Фрост все ты правильно говоришь. Значит, выпьешь чутка и уже за человека не считают. Разве ж так можно?

– Эт точно. Не уважают суки. Будем воспитывать. Давайте еще по чарке и пойдем.

– Хорошее дело.

– Добрый ты человек Фрост.

– А кто больше всех не уважает?

– Чего?

– Кто самый богатый говорю?

– Так Кадила, мать его через эдак. Совсем жития от него нет.

– Будем воспитывать. Выпьем еще.

– Вот это добре.

– Фрост, я говорил, что я тебя люблю?

– Ну, за это не грех еще выпить...

– А я о чем, хороший ты человек Фрост.

– Так я вам, что и говорю. Чем больше они богатство набирают, тем вы беднее становитесь.

– Вот ведь демоновы отродья.

– Коллективизацию нужно проводить. Чтобы все значит - общее было. Чтоб средства производства достались тем, кто трудится, а не тем, кто паразитирует на народе.

– Дак это токмо на словах все так легко.

– А может, пойдем народ и спросим этого змия подколодного?

– За это надо выпить.

– Выпьем, а как же, но у дома змеи. Для храбрости.

– Или не знаете где его дом?

– Знаем мы его ирода.

– Пошли братцы.

– Заодно и выпьем.

– Хорошо живут в дереве караси...

– Так и мы об чем гутарим.

– Выпьем мужики.

– Хороший ты мужик Фрост.

– А то я сам не знаю.

– Он зараза с вас кровь пьет, глядишь, наверное и мясо ест ежедневно, а вы репой перебиваетесь. Развеж это по правде? Развеж это по справедливости народ? Иль вас бог без любви создал? Чем вы хуже этого кровопийцы?

– Правильно говорит.

– За бороду надо Кадилу, и Прошку его за компанию.

– Ну, значит работаем.

– Вот вам копья и ножи. Чего испугались. Разбирай. Ну, еще выпьем.

– Кхе. Тебя сам бог послал Фростушка.

– А то...

– Эй, чудо-юдо гороховое выходи на смертный бой, - он оглянулся назад, войско хотело тишком сбежать, да ноги не держали.

– Пролетариат бля...

– Броневика не хватает.

– Будем работать.

– Чегой то вам, - крепкий мужичок, сторожась выглянул из-за двери дома.

– Тебя воевать пришли, ирод поганый.

– Это я то поганый, сам такой.

– "Черт, как Иваном Васильевичем потянуло".

– В атаку мужики. В атаку, - Морозко вставлял пинки, придавая необходимое ускорение в нужном направлении.

– Вперед на демократизацию... тьфу, бес попутал, вперед на коллективизацию и коммунизацию.

– Все бабы общие, все хозяйство народу. Пить, есть и не работать. Социализм мля... путевки на курорты, карточки для избранных партдеятелей, молодые комсомолки каждый день, пионеры онанисты форева...