Между тем, хоть Дэвид сидел всего лишь по другую сторону стола, я по нему скучала. Так много надо было сказать, что я не знала с чего начать. И мы же уже обсуждали большую часть этого? Так в чем проблема? У меня появилось странное ощущение, что что-то от меня ускользает. Дэвид переехал в Портленд. Все будет хорошо. Но это не так. Скоро начнутся занятия. Потенциальная угроза плана все еще нависала над моей головой, потому что я ей это позволила.

— Эв? Что-то не так? — папа с озабоченным лицом сидел во главе стола.

— Нет, папа, — сказала я, улыбаясь сквозь стиснутые зубы. Нигде не упоминалось, что я еще не определилась на его счет. Я подозревала, что он списал это на гнев девушки с разбитым сердцем или на что-то подобное

Папа взглянул хмуро, сначала на меня, затем на Дэвида.

— У моей дочери на следующей неделе начинаются занятия.

— Ах, да, — сказал Дэвид, — она говорила об этом, мистер Томас.

Мой отец изучал Дэвида поверх очков.

— Ее обучение очень важно.

Я запаниковала, когда кошмар начал разворачиваться прямо на моих глазах.

— Папа. Прекрати.

— Да, мистер Томас, — произнес Дэвид. — У меня нет намерений прерывать ее учебу.

— Хорошо, — папа сцепил руки перед собой, приготовился читать лекцию. — Но дело в том, что молодые женщины, воображающие себя влюбленными, имеют ужасную тенденцию не думать.

— Папа...

Папа поднял руку, чтобы остановить меня:

— С самого детства она планировала стать архитектором.

— Хорошо. Хватит.

— Что если ты отправишься в турне, Дэвид? — спросил мой отец, продолжая, несмотря на мои протесты. — Поскольку это неизбежно случится. Ты ждешь, что она все бросит и последует за тобой?

— Это будет решение вашей дочери, сэр. Но я не планирую делать хоть что-то, что заставит ее выбирать между мной и учебой. Независимо от того, что она захочет сделать, у нее будет моя поддержка.

— Она хочет быть архитектором, — решительным голосом сказал папа. — Эти отношения уже дорого ей обошлись. Ей отменили важную практику, когда произошла вся эта ерунда, что существенно отбросило ее назад.

Я выразила несогласие, поднимаясь со стула:

— Достаточно.

Папа посмотрел на меня так же, как первый раз на Дэвида, враждебно и как будто я нежеланный гость. Он смотрел на меня так, будто больше не признавал.

— Я не позволю тебе портить свое будущее из-за него, — выкрикнул он.

— Из-за него? — спросила я, ужаснувшись его тону. Гнев разрастался во мне весь вечер, заполняя меня. Неудивительно, что я едва прикоснулась к ужину. — Человека, по отношению к которому вы весь прошедший час вели себя грубо? Дэвид — последний человек, который ожидал бы, что я брошу что-то важное для меня.

— Если он заботится о тебе, тогда пусть оставит в покое. Посмотри на вред, который он причинил, — на лбу моего отца вздулись вены, когда он тоже встал. Все остальные смотрели в оцепенении. Можно было сказать, что большую часть жизни я провела отступая. Но все то не имело для меня значения, не по-настоящему. Здесь все было по-другому.

— Ты ошибаешься.

— Ты себя не контролируешь, — зарычал отец, указывая на меня пальцем.

— Нет, — ответила я отцу. Затем я повернулась и сказала то, что мне давно следовало сказать своему мужу: — Нет, я контролирую себя. И вообще, я самая чертовски удачливая девушка в мире.

Улыбка осветила глаза Дэвида. Он посасывал нижнюю губу, пытаясь скрыть счастливое выражение лица перед разъяренными лицами моих родителей.

— Да, это так, — сказала я, чуть не плача и даже не обращая на это внимание.

Он отодвинул свой стул и встал, мы оказались лицом к лицу через стол. Обещание безоговорочной любви и поддержки в его глазах было единственным ответом, в котором я нуждалась. И в этот идеальный момент я знала, что все прекрасно. У нас было все прекрасно. У меня не было не единого сомнения. В тишине он обошел стол и остановился рядом со мной.

Взгляды на лицах моих родителей... ого. Они всегда говорили, что лучше сорвать лейкопластырь моментально, ну что же, сорвем его и покончим с этим. Так я и сделала.

— Я не хочу быть архитектором, — облегчение от того, что я, наконец, это произнесла, поразило меня. Я почти уверена, что у меня дрожали коленки. Как бы то ни было, пути назад не было. Дэвид взял мою руку в свою и сжал ее.

Мой отец сощурился:

— Ты не это имеешь ввиду.

— Боюсь, что это. Это была твоя мечта, папа. Не моя. Я никогда не должна была соглашаться. Это была моя ошибка, и мне жаль.

— Что ты будешь делать? — спросила мама, повысив голос. — Подавать кофе?