Оззи рванулся к ближайшему дереву. Подняв палку, он изо всех сил ударил по стволу. С дерева посыпался снег. Он продолжал бить, пока не обнажилась кора. Настоящая, биологическая кора. Перед ним был нормальный деревянный ствол. Из груди вырвался почти истерический смех. По глупой иронии он так замерз, что не заметил, когда температура поднялась до каких-нибудь десяти градусов ниже нуля.

Орион подошел ближе и с восторгом уставился на открытый участок смор­щенной коры.

Мы сделали это! — заорал Оззи, обнимая парня. — Будь я проклят, мы сумели! Мы выбрались из того мерзкого мира! Ура, я снова свободен!

Ты уверен? Думаешь, мы действительно выбрались?

Да, черт побери, да! Клянусь твоей задницей! Мы с тобой смогли, и Точи, конечно, тоже. Пойдем порадуем его отличной новостью.

Но, Оззи, — Орион посмотрел вверх, — небо все еще красное.

Хм, да. — Он прищурился, глядя в небо, но оно оставалось ярко-розовым, особенно розовым для этого времени суток по его внутреннему таймеру. Если это другой мир… — Ну, не знаю, в галактике не одна красная звезда.

Он вытащил из кармана потрепанный пергамент, написал: «Кажется, вы­брались. Сможешь пройти еще немного?» — и прислонил его к кристаллической пластине.

«Пока живой, буду идти», — получил он в ответ.

Оззи вытащил амулет, повернулся кругом, но искорка внутри почти совсем погасла.

Я думаю, нам туда, — сказал он и снова отправился в путь, не слишком заботясь о направлении.

Окружающие условия почти не изменились, но от одной мысли, что они избавились от ужасов Ледяной Крепости, тело как будто получило дополни­тельный источник энергии. Почти как у ледового кита, подумал Оззи.

Конечно, теперь, когда он знал, что искать, приметы стали очевидными. Сильный снегопад, другие виды деревьев, их разные силуэты на фоне неба, да и само небо стало светлее. Перемены казались более отчетливыми с каждым пройденным ярдом, и вскоре из-под снега уже появились коричневатые пучки сухой травы. А по деревьям прыгали мелкие грызуны. Они задевали ветки и стряхивали снег, с влажными хлопками падавший к ногам путников. Теперь они постоянно бежали вниз, быстро теряя высоту.

Лес кончился внезапно. Оззи проскочил между последними деревьями и вы­бежал на заснеженную равнину, испещренную валунами и оранжевыми пятна­ми травы. Они оказались в долине, окруженной похожими на Альпы горами. Внизу простиралось прекрасное озеро с прозрачной водой, растянувшееся миль на двадцать в каждую сторону. Его берега заросли деревьями, на которых уже начали набухать почки. Снежная равнина заканчивалась в полумиле перед ними, а дальше среди травы бежали десятки ручейков с талой водой. С другой сторо­ны тянулась почти непрерывная стена леса, обозначающая широкую границу между верхними каменистыми склонами и лугами внизу.

Он оглянулся на лес, откуда недавно вышел. Казалось, что до него можно запять минут добежать на лыжах, хотя даже вниз они катились добрую четверть часа. Из-за леса поднималось сверкающее солнце, и загадка розового небоскло­на была решена. Из мрачного малинового заката они попали в ярко-розовый рассвет.

Оззи медленно стянул капюшон и улыбнулся солнечным лучам, согреваю­щим кожу.

У иммобайлов праймов не было имен как таковых — имена определялись их коммуникационными системами родов, радикально отличавшимися по импульсам нейронной связи. Безусловно, у них имелись определенные способы идентифицировать друг друга, но иммобайлы, даже в присущей им форме группового сообщества, прежде всего были индивидуумами, что обуслов­ливалось долгой историей их борьбы за территории. Они довольно регулярно заключали и разрывали союзы между собой даже в эпоху, предшествовавшую механизации, когда отношения с ближайшими партнерами быстро прекраща­лись, если появлялись другие варианты, сулившие большую выгоду. В те вре­мена споры велись в основном из-за территорий и ресурсов — свежей воды и пастбищ. За прошедшие тысячелетия мало что изменилось.

С развитием механизации изменились требования к ресурсам, а вместе с ними изменилась и структура альянсов. Тем не менее приливы и отливы вер­ности союзникам регулировались все теми же соображениями силы и хитрости.

Один из иммобайлов постоянно выделялся среди своих собратьев исключи­тельными способностями. Он всегда поддерживал самые выгодные связи, всег­да поднимался за счет остальных, всегда успешно охранял свои границы, всег­да проявлял самую изощренную хитрость. В отсутствие имени его можно было охарактеризовать по местоположению: Утес Утреннего Света — огромный конус из камней и почвы в центре обширной долины, окруженной острыми скалами высотой в несколько сотен метров. Стена скал располагалась таким образом, что утреннее солнце не проникало в долину, освещая только центральную вер­шину.

Идеальное место для образования территории нового иммобайла праймов. В период его амальгамации, за семь или восемь тысячелетий до появления Христа на Земле, в экваториальном поясе планеты существовали тысячи, если не десятки тысяч иммобайлов, которых защищали и обслуживали бесчисленные кланы мобайлов. Это были еще довольно примитивные существа, только на­чинавшие пожинать плоды длительного эволюционного отбора. Они сидели на своих тщательно охраняемых клочках земли и напрягали рудиментарный разум, строя козни против соседей. Орды стандартных мобайлов занимались тем, что поглощали из мутных ручьев собственные базовые клетки и выращивали съе­добные растения, тогда как мобайлам боевой разновидности — более подвижным и сильным особям — вменялось в обязанность выбивать деревянными дубин- ками мозги соперников.

Небольшая подгруппа из двенадцати мобайлов по приказу родового иммобайла отправилась на поиски подходящего места, где можно было основать новое сообщество. Для основателя рода такое соседство стало бы выгодным: союз с соподчиненным индивидуумом, по крайней мере в первое время, был бы наиболее крепким, хотя по прошествии какого-то времени разногласия стали бы неизбежны.

Утес Утреннего Света еще хранил память о себе до амальгамации и начала настоящего мышления. Подгруппа мобайлов разделилась и несколько дней тщательно исследовала долину, спускаясь на самое дно и взбираясь на острые выступы. В тропическом лесу, выросшем на болотистой почве, все особи со­шлись вместе. Ежедневный рассвет будет испарять туман, оставшийся на пыш­ной растительности от ночных дождей, увлажняя воздух и затеняя жгучие солнечные лучи.