Она пригласила еще и Ларри Фредерика Халгарта, представителя третьего поколения династии. Он привез с собой Рафаэля Колумбия, ставшего неиз­бежным дополнением к остальным гостям. Уже после получения приглашения Ларри настоял на том, чтобы привезти и Наташу Керсли, тоже прибывшую в его лимузине. Джастина, отыскав ее имя в базе данных Бурнелли, слегка поблед­нела. Наташа не была членом именитой семьи. И о специальном наблюдатель­ном научном совете, исполнительным директором которого являлась Наташа, она тоже до сих пор не слышала. А Ларри сказал только, что она «руководит теоретическими исследованиями оружия. Чужеземного оружия».

Сбор гостей завершился прибытием еще двух сенаторов. Сначала приехал Криспин Голдрич, чье положение в бюджетной комиссии Содружества позво­ляло оказывать значительное влияние на подготовку межзвездных полетов и весь проект в целом. В досье Джастины он числился как умеренный скептик.

И наконец, Рамон ДБ, сенатор от Буты, хотя, как ни странно, не принадле­жавший к клану Мандела, основавшему этот мир Большой Дюжины. Он был лидером Африканской группы в сенате, и это обеспечивало ему значительный политический вес. Кроме того, в течение двенадцати лет он был мужем Джа­стины, хоть это и было восемьдесят лет назад.

Ты меня еще помнишь? — с напускной скромностью спросила она, как только Рамон выбрался из машины.

В ответ он заключил ее в крепкие объятия.

Черт побери, как ты соблазнительна в этом возрасте, — ласково проворчал он. Потом он отстранился на расстояние вытянутой руки и оглядел Джастину с головы до ног. В его глазах мелькнуло сожаление. — Не могли бы мы снова пожениться?

Настала ее очередь окинуть его взглядом. Традиционное одеяние из полу- органического волокна радужной расцветки не переставало развеваться, словно от легкого ветерка. Но даже это не могло скрыть выступающего животика. Его фактический возраст приближался к шестидесяти, и на висках появились седые волосы. Иссиня-черные линии ОС-татуировок на щеках то проявлялись, то исчезали.

Какой вес скрывается под этим роскошным костюмом? — спросила она.

Он молитвенно сложил перед собой ладони и поднял глаза к небу.

Бывшая жена остается женой навсегда. Я держу себя в форме.

В какой форме? Пляжного мяча? Рамми, ты же знаешь, что из-за лишне­го веса у тебя могут возникнуть проблемы с сердцем.

Сенаторам поневоле приходится ежедневно поглощать огромные порции пищи. Как я понимаю, сегодня вечером тоже предстоит ужин из восьми перемен.

Тебе это противопоказано. Я поговорю с шеф-поваром о твоей диете на весь уик-энд. Не хотелось бы навещать тебя в клинике после оживления, Рамми.

Ладно, уймись, женщина. Я скоро пройду процедуру омоложения. И все наладится. Перестань беспокоиться.

Неужели они до сих пор не подобрали для тебя подходящий режим?

Он раздраженно взмахнул своей тростью с конским хвостом на верхушке.

У меня редкие гены. Врачам трудно изолировать проблему и скорректи­ровать работу организма.

Тогда пусть рассмотрят возможность внедрения нового сердца. Это же так просто.

Я такой, какой есть. И ты это знаешь. Я не хочу получить чужое сердце.

Она набрала воздуха для печального вздоха, но, прежде чем успела выдо­хнуть, его толстый указательный палец уперся ей снизу в подбородок.

Не ворчи на меня, Джастина. Я так рад снова тебя видеть. Жизнь сенато­ра не так хороша, как кажется со стороны. Я надеюсь, в этот уик-энд мы сможем хоть немного побыть вместе.

Обязательно. — Она похлопала его по руке. — Я все равно хотела погово­рить с тобой об Эбби.

Что еще случилось с нашим праправнуком?

Поговорим позже. — Ее виртуальный взгляд скользнул к часам. — До на­чала приема я должна проверить, как там папа и Томпсон.

Твой отец здесь?

Рамону внезапно расхотелось заходить в дом.

Да. — Она облизнула губы, скрывая усмешку. — Это проблема?

Тебе ведь известно, что он всегда меня недолюбливал.

Это только твоя неуверенность и воображение. Он всегда относился к тебе благосклонно.

Как благосклонно относится лев к дичи.

Джастина разразилась смехом.

Ты же сенатор Содружества, неужели до сих пор его побаиваешься?

Он взял ее под руку и шагнул к входу в дом.

— Я буду ему улыбаться и поддерживать вежливый разговор на протяжении трех минут. Если после этого ты меня не спасешь, я…

— Что?

— Я тебя отшлепаю.

— Чу! Небесные ангелы снова запели радостный припев: в город вернулись старые добрые времена.

Гор Бурнелли развернул свои персональные системы и подключился к об­ширной сети Сорбонского Леса, устраиваясь в доме, как иные люди устраива­ются в старом уютном кресле. В отличие от многих людей, кто часто прибега­ет к омоложениям, он не оставлял старые воспоминания в хранилище из но­стальгических побуждений. Он носил их в себе при помощи вставок высокой плотности и загружал в сеть повсюду, где бы ни находился. Они были ему не­обходимы: чтобы заключать сделки, обеспечивающие семье прекрасное будущее, он должен был знать о прошлых делах и их мотивировках, если решались какие-то проблемы. Другие, как его дочь, полагались на краткие справки и до­ступ через эл-дворецкого к широкой базе данных; а он благодаря особым про­граммам доступа мог мгновенно обратиться к сопутствующим событиям.