– Не простой. Их мать, как и ты, из другого мира. И она дала сыновьям способности и знания, которых больше нет ни у кого.

– Я имею право ему отказать? Или тут все женщины обязаны подчиняться, хотят они или нет?

– Не знаю. Вот никогда не интересовался правами маэллтов в этом плане. Слышал только, что слово «нет» братьям не знакомо. Власть, богатство, красота и молодость – неотразимое сочетание. Что будешь делать?

Вопрос вопросов.

– Ладно. Сейчас успокойся, умойся, переоденься. И знай, что бы ты ни решила – я помогу.

Чмокнул меня в лоб, встал и вышел из комнаты, притворив дверь.

Я уткнулась в подушку и заревела в три ручья.

Через час, вымытая с головы до пят – чтобы и следов тех лап не осталось, в свежей одежде, я сидела с листом бумаги и карандашом за столом. Рядом стоял наполовину выпитый стакан чая почти из одной заварки. Я прихлебывала горькую жидкость, хлюпала распухшим от слез носом и уговаривала себя, что истерить не время. Надо соображать, что делать.

Итак. Каким-то образом я привлекла интерес местного принца. Наверное, в своем мире все игрушки ему наскучили, вот он и гоняется за новой. За четыре недели, что я его не видела, интерес не угас, наоборот, появилось желание добиться меня даже пусть против воли и силой. Говоря простым языком – изнасиловать.

Имеет ли он на это право? Кто знает… Может, и нет. А вот власти у него явно достаточно. А у меня нет ни богатой семьи, ни мощного клана, ни влиятельных покровителей, которые бы встали за спиной. Вывод – попаду в руки к Арвису, тот сделает со мной все, что захочет.

Хотя была одна зацепка… Казалось, он проговорился о чем-то важном… Вот! Я – на скрещении двух линий. Одна – то, что я его притягиваю. Другая – о которой говорить нельзя. Что же это может быть? Что-то важное… Мысль, возникшая в голове, казалась невероятной, но она объясняла если не все, то многое.

– Корэнус, скажите мне, есть ли какие-то принципы перехода существ между мирами? Если мать маэллтов из другого мира, что-то должно быть об этом известно.

– Была какая-то теория, я не интересовался, слышал краем уха. Сейчас расскажу, что помню. Вроде бы миры именно обмениваются существами. Когда кто-то открывает путь из первого мира во второй, отдача может захватить существо из второго мира и перекинуть его в первый. А еще я помню, что человек может остаться в чужом мире, если привяжет себя к нему. Например, о маэллите говорили, что она осталась тут, привязав себя к этому миру детьми.

– А по какому принципу выбирается существо, которое попадает под магическую отдачу? Случайно? Почему именно я?

– Вроде бы не совсем. Должно быть сродство сущностей. И между теми, кто поменялся мирами, существует симпатическая связь… – Профессор умолк, пытаясь вспомнить что-нибудь еще.

– Значит, если я попала сюда, кто-то попал к нам? А кто мог открыть проход? И кто мог переместиться к нам? Корэнус, если это старший маэллт – это бы все объяснило. Я не знаю, какого демона этому Аирунасу надо на Земле, но если между нами есть связь, то все становится понятным. Арвис не хочет, чтобы я погибла – это может отразиться на брате. И наверняка есть еще какие-то принципы и правила, обусловленные наличием симпатической связи. Если Аирунас проходит в моем мире испытание, то и я должна выживать сама, и те, кто в курсе дела, помогать мне не имеют права. Похоже? Это бы объяснило, почему он перестал учить меня, как только до него дошло, откуда я взялась. И, – мои плечи опустились, – когда Аирунас вернется, либо я тоже перенесусь назад, на Землю, либо останусь тут, но уже безо всякой защиты. И тогда Арвис сможет сделать со мной, что захочет – никаких ограничений уже не будет. Хоть в балаган продать, хоть в спальне на цепи держать… ох-х!!! Скажите мне, что я не права.

Пауза затянулась.

А потом Корэнус сказал тихо:

– Думаю, Иримэ, ты права.

Попала, блин!

Как же обидно! Невозможно, немыслимо… Я так старалась, лезла из кожи вон – учила язык, искала полезное дело, налаживала контакты. И все коту под хвост, потому что у местного неотразимого красавца зачесалось в штанах! Гад этот Арвис! Неужели из-за него снова придется бежать куда глаза глядят и начинать все с нуля за границей? Или надо схорониться где-то и ждать в надежде, что при возвращении старшего меня опять захватит отдачей?

Мысли вертелись одна шальнее другой.

Устроить им революцию? Но для этого надо понимать, чего жаждут массы. А здешние, судя по профессору и кузнецу, были всем довольны. Вряд ли кто-то воодушевится, если я пообещаю женщинам – равноправие и каждой по мясорубке бесплатно, университету – толпу студенток в мини-юбках и без чебурашкиных ушей… хотя вот студентов последним вполне можно вдохновить… Нет, несерьезно. А что тогда? Вдруг в следующий раз не удастся вывернуться? Ну да, я уже вспомнила, что орать полагается: «Пожар! Пожар!..» – это чуть ли не единственный крик, на который народ сбегается, а не наоборот. Но все же хотелось бы гарантию…

Пришедшая в голову идея показалась поначалу такой дурной, что я захихикала. К-2 удивленно уставился на меня. Я подвинула под руку лист бумаги и начала вырисовывать на нем то, что видела на рыжей Мериэн в фильме о Робине Гуде, – железный пояс верности на висящем спереди замке. Помню, посмотрев фильм, мы с девчонками два дня обсуждали, как носить такую хреновину, сидеть в ней и, наконец, ходить в туалет. Полезли в Интернет, нарыли чертежей и картинок заржавленных конструкций – некоторые с шипами или с прорезями с острыми зубами – вот не знаешь, глядя на такое, смеяться или плакать? Хотя обладательницам подобных раритетов, думаю, было не до смеха.