Пока картошка варилась, К-2 сумел мне объяснить, что вообще-то у него есть экономка, но та уехала к больной матери в другой город – какую-то Биордею – и там застряла. И вот он живет уже четыре чего-то один. Когда до него дошло, что пока мы не разберемся с этими чего-то, я не сумею оценить его самостоятельность и героизм, то снова потащил меня в кабинет, где я узнала, что год тут делится на четыре сезона по четыре месяца в каждом. Сейчас идет пятнадцатый день месяца лидам, что примерно соответствует нашему апрелю. Ясно. Значит, я сюда загремела одиннадцатого или двенадцатого этого самого лидама. Когда точно – непонятно. Потому что казалось мне, что с горячкой на чердаке я провалялась больше одного дня. Но уверен-ности не было.

Сутки делились на двадцать ниоров – часов, каждый из ста нирт – минут. Выходило, что в одном ниоре семьдесят две наших минуты, то есть он длиннее. А вот в нирте всего сорок три секунды, то есть она короче примерно в полтора раза.

Кстати, что там с он-она-оно? И как по-тутошнему «род»? Как бы задать вопрос-то? Ведь не напишешь Эм-Жо! А как?

На краю листка изобразила женскую фигурку, похожую на перевернутую рюмку. Рядом – напоминающую треугольник основанием вверх с шишкой головы и тоненькими ножками мужскую. Задумалась, не пририсовать ли саблю на боку, но поняла, что с моими художественными талантами не так поймут. Обойдется без сабли! А под ними нарисовала смутно опознаваемых курицу с петухом – они тут есть, своими глазами видела на рынке. А потом, ткнув карандашом в девушку, курицу и себя, три раза произнесла: «Она!» Соответственно, петух и профессор были причислены к сильному полу.

К-2 попросил повторить. Похоже, это «нэсори» станет у нас самым популярным словом на ближайшую пару недель, ага. Мелькнула мысль – не попытаться ли нарисовать третьей парой корову с выменем и быка? Подумав, отвергла ее, как крамольную. Будем разбираться с приличной курицей…

Разобрались. Вдохновившись новым знанием, что «сэн» – это «он», а «тэн» – «она», вспомнили о картошке. Вовремя. Подгореть она не успела. Есть ее полагалось на фарфоровых тарелках с топленым маслом. Но почему-то ложкой. Я спорить не стала. Хоть кочергой – зато первый раз за три дня настоящая горячая еда. Кстати, вот еще шанс показать себя. Посмотрела вокруг. Ага, маленький ножик вон. Беру. Теперь спину прямо, локотки аккуратно, не на стол. В правой руке ножик, в левой – моя незаменимая вилка. На которую профессор тут же вытаращил глаза. А я улыбнулась и начала аккуратно квантовать картофелину на своей тарелке, отправляя вилкой маленькие кусочки в рот. Неужели у них тут на самом деле нет вилок? А как тогда с мясом и рыбой? Оказалось существуют деревянные или металлические однозубые палочки-шпажки с мелкой насечкой, на которые полагается накалывать всяческие маринованные грибы и отрезанные куски антрекотов. Для себя я решила, что при первой возможности обогащу застольные традиции Аризенты, научив народ пользоваться вилками. Мне еще благодарные граждане за это памятник поставят, ага!

Пока мыла посуду, К-2 крутил в руках вилку. Тыкал пальцем в клеймо на ручке и пытался что-то у меня узнать. Я честно силилась понять, чего ему надо, но так и не вникла. И, со своей стороны, попробовала поинтересоваться, где в этом доме хранят белье? Теперь озадачился Корэнус. Но в целом мы были друг другом довольны.

Напоследок я выпросила у профессора еще один лист бумаги, объяснив, что он нужен, чтобы учить новые слова. Тот удивился, но позволил. Еще больше изумился, когда я приволокла с кухни нож и аккуратно стала нарезать лист на прямоугольники. Покачал головой, открыл ящик стола и подал затейливые ножницы.

– Удэй! – благодарно кивнула я, продолжая портить бумагу.

Надо запомнить, где они лежат, хоть как-то ногти в порядок приведу. Что-то мне подсказывало, что пилку я тут буду искать тридцать лет и три года…

Нарезав лист, села и начала выписывать на квадратики слова. С изначальным написанием и обозначением рода. Вдруг пригодится? Уж легче запоминать сразу. Квадратики я собиралась распихать по всему дому. Чтобы куда ни пошел – на глаза попадалось что-то полезное. Больший бардак, чем есть тут сейчас, устроить сложно. Хотя, наверное, к возвращению экономки, которую я представляла упитанной пожилой леди с суровым взглядом и твердым подбородком, стоит навести тут порядок. Иначе вопрос может встать ребром – я или она. И нетрудно понять, кого выберет профессор.

Когда на улице стемнело, профессор зажег три свечи в подсвечнике. Отметила про себя, что эти – немного чадят. Да и язычок колеблется, мешая читать. Мы продолжили занятие. К-2 ходил по комнате, тыкал в предметы пальцем, а я их называла и сообщала, какого они рода. Потом задача усложнилась. К названию предлагалось добавить подходящий глагол. Попутно меня познакомили со спряжением глаголов в настоящем времени.

Увидев, как я пытаюсь скрыть рукой зевок, Корэнус стукнул себя ладонью по лбу. Похоже, он остался мной доволен, потому что произнес что-то примирительным тоном – извинился, что ли? – улыбнулся и поманил меня рукой за собой. Мне показали, где находится большая ванная комната, ткнули носом в стоящий в коридоре шкаф с бельем и отпустили на сегодня с миром.

Когда я забралась в кровать, гудели ноги, трещала голова, и я просто отрубалась на ходу. Последним, что решила для себя, было: три дня держусь любой ценой, составляя словарь. Учу все, что можно. А потом уж начинаю думать о вещах вроде той, что делать девушке, у которой в чужом мире всего одна пара трусов, да и те – стринги.

Мне снова приснился Арвис. Опять в своей светлой рубашке, с рассыпанными по плечам черными волосами. Серо-голубые глаза казались грустными. Как и в первый раз, мы сидели на скамейке в скверике у фонтана. Я вновь была в плаще до ушей, как летучая мышь со сложенными крыльями.

– Мариэ! Где ты?

Это вместо приветствия? И смотрит так, что видно – вопрос для него важен.

– Арвис, а зачем я тебе?

Пауза.

– Понравилась. И я о тебе беспокоюсь.

Что-то кажется мне, что это и не ложь, и не правда. Точнее, кусочек правды, но в такой профиль, что может за ручкой от швабры спрятаться.

– Гуляю по городу, – светло улыбнулась я. – Красивый. А река у вас есть? Здорово, когда в городе – мосты. Но у вас я не видела.

– Есть, Соэлара. Там еще один порт, но она течет чуть западнее Риоллеи, – и резко замолк, будто сказал что-то лишнее. Потом продолжил: – Так где ты гуляла?