Небольшой рыбачий шлюп доставил в Риоллею захваченного командующего талисийской эскадры и найденную на его корабле клетку с почтовыми голубями. Арвис решил использовать ситуацию по максимуму. Талисиец с мешком на голове – чтоб не увидел лишнего – даже не понял, что побывал на допросе. А в сторону гор улетела пара голубей, унося известия, что захват Большой Зилли прошел успешно, но Закатные острова еще сопротивляются и отступивший гарнизон даже пытается контратаковать. А потому кэрт Сираб просит прислать пару транспортов с подкреплениями, чтобы раз и навсегда показать наглым аризентцам, кто здесь хозяин.

Расчет оказался верен – из Талисии отплыли еще пять кораблей с живой силой. До суши они не добрались. А потом начались шторма…

Одновременно в Лиорту кружным путем – через южную границу и горы – ушли несколько караванов с теми беженцами, что хотели вернуться в свою страну и продолжить борьбу с захватчиками. Нагруженные так, что только уши торчали, мулы везли крупу, вяленое мясо, медикаменты, теплые вещи, фураж, боеприпасы и оружие. Делалось все в строжайшей тайне. Караваны сопровождали наши люди из созданных отрядов горных егерей.

Арвис был доволен – из мозгов кэрта Саира удалось выяснить, что до следующего миарэла – то есть нашего мая – Аризенте ничего не грозит. Дальнейшее будет зависеть от положения дел в Лиорте и воли шиарда.

Теперь я с тоской вспоминала о тех временах, когда дела ограничивались терками да шампурами, а по вечерам я качалась во дворе в гамаке и скучала. Сейчас события неслись неуправляемой лавиной, а мы с Арвисом казались парой лыжников, отчаянно удирающих сломя голову и пытающихся не дать снежному валу себя догнать и накрыть.

Борадис припахал к делам еще пару дюжин родственников. Впрочем, это кузнецу не помогло – спал он по четыре-пять часов в сутки и все равно не успевал сделать всего задуманного. Поселившийся у нас в кабинете Марис всерьез заинтересовался химией и старательно штудировал вычитанные мной переводы учебника, которые сделал К-2. Закончив с учебником, упрямый сын кузнеца взялся изучать инструкцию по вулканизации резины и сувенир из другого измерения – отодранные подметки. Потом перешел к экспериментам. Первым успешным итогом стали тонкие куски чего-то, похожего на привычную резину. И ничего, что окраска была серо-бурой и малость неравномерной – я тут же вспомнила, что вот как раз из чего-то такого у нас делают прокладки в кранах. Марис вдохновился моей похвалой и пообещал сотворить мне к весне резиновые сапоги и шины к велосипеду. А я посулила ему раздобыть учебник за следующий класс.

С Аем мы встречались регулярно. Старший маэллт сумел достать и приволочь и обещанный мне фотоаппарат, и еще много чего. Кроме учебников и инструкций он осчастливил нас девятимиллиметровой «береттой» с большим запасом патронов и кулем того, что я сначала сдуру приняла за косхалву. Оказалось, Ай сумел через своих знакомых прикупить пластиковой взрывчатки. Я за голову схватилась – а если б это дело застукали правоохранительные органы? Ай пожал плечами, сказав, что сразу сплавил купленное в личный сон. Ищи – не ищи – не найдешь. Обалдеть! Это что, пространственный карман такой? А как ее взрывать-то? Вроде бы нужны еще капсюли и бикфордов шнур. Чувствую себя партизаном-недоучкой…

Кстати, старший маэллт продолжал по вечерам бриться. Интересно, это он к нашим встречам или у него привычка такая?

Комната во дворце была закончена. Вышло просто здорово – несколько эклектично, но все равно стильно. Как я и задумывала, чувствовался дух русского модерна. И, несмотря на поднебесную высоту потолков, получилось очень уютно. Процесс новоселья Арвис обставил по-своему – разогнал по делам всех пришедших со мной мастеров, запер ведущую в коридор дверь и уволок меня на кровать, уверяя, что именно оттуда – лучшая точка обзора помещения. Попутно выяснилось, что ключ от моего «пояса верности» он действительно носит на шее, на длинной цепочке. А еще оказалось, что мой эриналэ – заправский шантажист. Который не постеснялся остановиться в самый неподходящий момент, чтобы стребовать с меня обещание, что я согласна сюда переехать и ночевать тут всякий раз, как сам Арвис будет оставаться во дворце. Я дала слово подумать…

На самом деле мнение у меня уже сложилось. Да, покои получились прекрасными. И да, я обожала моего эриналэ и хотела проводить с ним, не расставаясь, двадцать четыре часа в сутки. Но нужно было учесть две вещи. Первая – сейчас нет ничего важнее обороны Аризенты и планирования летней военной кампании. И тратить время и силы на поездки из города и в город, дворцовые церемонии, примерки туалетов и прочую лабуду нам просто некогда. А вторая – хотелось бы предстать перед двором такой, чтобы миэны обоих полов не хихикали по углам мне вслед. Значит, после того как государство окажется в безопасности, мне нужно нанять учителей и разобраться в здешних правилах приличия, этикете, нормах поведения. Не то чтобы я собиралась всему этому следовать, но уж если нарушать что-то и ломать рамки – лучше делать это сознательно. То есть переезд стоило отложить до лучших времен.

Кстати, о покоях: придворным почему-то особенно понравился мягкий диван с пружинными подушками. Заказов на такую мебель Лэарис набрал столько, что, похоже, нам придется открывать отдельный матрасно-диванный цех. С мебельным салоном при нем.

Я чувствовала, что, кроме общей усталости и замотанности, Арвиса что-то гнетет. И даже представляла, чем это может быть. И, выбрав время после ужина, заговорила об этом сама.

– Арвис, скажи, ты думаешь об отце? Я права?

На меня посмотрели очень нехорошим взглядом. Как солдат на вошь. Или Ленин на буржуазию. Или мисс Мира на сломавшийся ноготь. Типа – это мое личное пространство, и лезть сюда не рекомендуется. Ага! Как же! Напугал ежа голым задом! И нечего на меня рычать, дорогой!