– Мы ждем доктора.

– Это я поняла. – Я взглянула на Арчера и сделала глубокий вдох. – На что это похоже? Быть Истоком?

Он сложил руки.

– На что это похоже – быть гибридом?

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Думаю, я чувствую себя так же, как чувствовала всегда.

– Точно, – кивнул он. – Мы не настолько отличаемся.

Ну он-то отличался от нас абсолютно всем.

– Ты знаешь своих родителей?

– Нет.

– И тебя это не беспокоит?

Последовала пауза.

– Ну, скажем так, я не зациклен на этом. Я не могу изменить прошлое. Я ничего не могу изменить.

Я ненавидела этот вежливый тон, словно его вообще ничто не затрагивало.

– Итак, ты то, что ты есть? И все?

– Да. Так и есть, Кэти.

Подтянув ноги, я уселась, скрестив их.

– Тебя воспитывали здесь?

– Да, я вырос здесь.

– Ты когда-нибудь жил в каком-нибудь другом месте?

– Да, но довольно недолго. Когда мы становимся старше, нас перевозят в другое место для обучения. – Он сделал паузу. – Ты задаешь много вопросов.

– И что? – Я подперла подбородок кулаком. – Мне любопытно. Ты жил когда-нибудь сам по себе во внешнем мире?

Его челюсти сжались, а потом он покачал головой.

– Ты когда-нибудь хотел этого?

Он открыл рот, но тут же закрыл и не ответил.

– Ты хотел.

Я знала, что была права. Я не могла видеть его глаз под беретом, и выражение его лица не изменилось, но я знала это.

– Но они не позволят тебе, да? Так ты никогда не ходил в обычную школу? Не ходил в «Эплби»?

– Я был в «Эплби», – сухо ответил он.

И в «Аутбэке» [10] тоже.

– Хорошо, поздравляю. Ты видел все.

Его рот дернулся.

– Давай обойдемся без сарказма.

– Ты был когда-нибудь в торговом центре? Ходил в нормальную библиотеку? Влюблялся?

Я засыпала его вопросами, зная, что, скорее всего, действую ему на нервы.

– Ты наряжался к Хеллоуину и ходил по домам за конфетами? Ты отмечал Рождество? Когда-нибудь ел пережаренную индейку и притворялся, что это вкусно?

– Полагаю, ты делала все это.

Когда я кивнула, он сделал шаг вперед и вдруг оказался передо мной, наклонившись так низко, что берет коснулся моего лба. Это шокировало меня, потому что я не видела, чтобы он двигался, но я отказывалась отступать. Еле заметная улыбка появилась на его губах.

– Я также полагаю, у этих вопросов есть смысл. Возможно, ты хочешь как-то доказать мне, что я не жил, что я не испытал жизни, всего этого земного, что на самом деле дает человеку повод жить. Это то, что ты пытаешься сделать?

Не в силах оторвать от него взгляд, я сглотнула.

– Да.

– Ты не должна мне доказывать или указывать на это, – сказал он, потом выпрямился. Я мысленно услышала его следующие слова, не произнесенные вслух: Я уже знаю, что не прожил по-настоящему ни одного дня, Кэти. Мы все знаем это.

Я ахнула от ощущения вторжения его голоса в мое сознание и от мрачности и безнадежности его слов.

– Все вы? – прошептала я.

Он кивнул и сделал шаг назад.

– Все мы.

Дверь открылась, заставив нас прекратить разговор. Вошел доктор Рот, за ним сержант, Нэнси и еще один охранник. Наш разговор немедленно вылетел из моей головы. Увидеть Нэнси и сержанта вместе не сулило ничего хорошего.

Рот подошел прямо к лотку и начал там возиться с инструментами. Кровь в моих венах заледенела, когда он взял скальпель.

– Что происходит?

Нэнси села в кресло в углу с планшетом.

– У нас осталось много незаконченных испытаний, и мы должны двигаться вперед.

Вспомнив последнее испытание со скальпелем, я побледнела.

– Нельзя ли подробнее?

– Теперь, когда вы доказали стабильность мутации, мы можем сосредоточиться на более важном аспекте способностей Лаксенов, – объяснила Нэнси, но я в этот момент смотрела не на нее. Мои глаза были прикованы к доктору Роту. – Дэймон доказал замечательный уровень контроля над Источником, как и ожидалось. Он прошел все свои тесты, и последнее исцеление, которое он провел на тебе, было успешным, но мы должны убедиться, что он может исцелять более тяжелые повреждения, прежде чем сможем выдвинуть это на обсуждение.