«И я хочу её, я не собираюсь отпускать её. Со временем, мы справимся со всеми трудностями, и она признается мне».

Девушка отложила дневник, несколько минут просто стояла на коленях и глядела в одну точку, не в силах пошевелиться, затем взяла коробочку, выпавшую из сумки, и открыла.

И почему она сразу не подумала о том, что это был футляр для кольца? Но так оно и было: простенькое, но элегантное кольцо находилось здесь. Ричард носил его с собой всё это время. Зачем? Что он собирался с ним делать? А Дэни вдруг поняла, поняла всё и испугалась этого. В голове не укладывалось, как быстро развивались события, и как быстро она оказалась втянута в них!

«Дэни, будь моей. Я позабочусь о тебе, я дам тебе всё, чего захочешь!»

Вот, что он имел в виду! В эту же секунду ей показалось, что она начинает задыхаться, кто-то забирал у неё силы и воздух, какая-то иная мощь, которая так действовала на неё: сводила с ума.

Девушка так и оставила вещи на полу — тетрадь и кольцо — поднялась и поспешила одеться. Из-за дрожи во всём теле, из-за рук и пальцев, которые будто не слушались её, Дэни казалось, что она собирается целую вечность. И уже как в тумане она спустилась по лестнице, бросив мимолётный взгляд в сторону гостиной, где Рич разговаривал с матерью, схватила рюкзак и куртку и выбежала за дверь.

Лестничная площадка, пара пролётов — и она уже на улице. В лицо ей ударил холодный ветер, даря спасительную свежесть, но не спокойствие, нет. До него было ещё слишком далеко, или это она была близка к тому, чтобы остаться... И правда: будто в подтверждение этой мысли она вдруг остановилась напротив соседнего подъезда, подумав, а что если... А если? Если она вернётся, то насовсем. Если останется, то обретёт эту ненавистную зависимость, человеческий порок, который она не может терпеть. Если она вернётся, то придётся, словно клещами, вырывать из себя любовь. Хотя она даже не знает, что это за чувство такое, и как его распознать.

Она боится, что любовь уничтожит её, как сделала это её семья. И этот страх не исчезнет.

Дэни двинулась в сторону автобусной остановки, но прошла всего несколько футов, когда услышала знакомый, хриплый голос, зовущий её по имени. Обернулась и увидела Ричарда, стоявшего на крыльце дома. Слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо, оно расплывалось из-за расстояния. То ли слёзы мешали Дэни смотреть, то ли его шрамы вдруг разгладились, и лицо это превратилось в маску, непроницаемую и неясную?

Маска, как у Призрака Оперы. Снаружи существует злой, жестокий гений, а под ней, под маской — только боль и отчаянное желание быть любимым...

А что она? Дэни свою собственную маску имеет и, что хуже всего, снять её не может. Не хочет.

Краешком рукава она смахнула слёзы и увидела, как Рич стал спускаться с крыльца. Но она лишь покачала головой, и он увидел этот жест протеста, этот отказ от того, что он собирался ей предложить... и застыл на месте.

Дэни повернулась и зашагала к остановке. А он снова позвал её. И ещё раз, в последний раз, и его голос сорвался до хрипа. А после затих, как эхо, только мёртвое.

Через минуту вдруг пошёл мокрый снег, и ветер усилился. И без того пустые, серые улицы стали ещё более унылыми, чем обычно. Дэни дождалась нужного автобуса, заплатила и уселась в самом конце, где было меньше пассажиров.

Почему-то долгожданного освобождения она не почувствовала. Да и почему же невидимый груз на сердце никак не пропадает? До сих пор давит и сжимает его.

Дэни только сейчас заметила, что подаренные Ричардом часы до сих пор на её левом запястье. Правда вот, стрелки отчего-то не двигаются.

Глава 19

Два месяца спустя

— Дэни! Выходи давай! Я не собираюсь ждать тебя здесь целый день.

Звонкий голос сестры заставил девушку очнуться от забытия, эдакого ступора, в который она впала прямо здесь, в примерочной кабинке независимого магазина одежды, перед зеркалом. Нехотя поправив короткий рукав-колокольчик, Дэни вздохнула и вышла в просторный, хорошо освещённый зал салона, где, обложившись многочисленными сумками с покупками, сидела Кендра.

— О, Бог мой! Милая, ты просто... Просто великолепно выглядишь!

Пока Кендра на пару с консультантом салона крутилась вокруг неё и восхволяла платье нежного, персикового цвета, Дэни улыбалась и кивала головой. Всё, на что она была способна последнее время — это неискренне улыбаться и бросать нелепые, неважные фразы по мере надобности. Даже факт того, что всего через несколько дней её сестра выйдет замуж, Дэни не приободрял.

Она старалась, действительно старалась быть не такой угрюмой и печальной при Кендре. Всё остальное время проводила одна. Больше никаких прогулок по ночному Бристолю, никаких встреч с приятелями. Она чувствовала, что всё так же зависима и вовсе не свободна.