— Моя мама тоже так говорила, — сказал Джимми, когда они шли по дороге к пристани. — Я всегда хорошо одевался, пока она не заболела. После этого нам пришлось тратить деньги на кое-что поважнее: на еду и лекарства. Раньше я мечтал о том, чтобы перестать расти — тогда мне не пришлось бы покупать новые вещи.

Ной положил руку парнишке на плечо.

— Твоя мама очень гордилась бы тобой, — заявил он. — Подозреваю, что тебя полюбил даже твой сварливый дядя!

Джимми засмеялся.

— Когда к нему привыкнешь, он кажется не таким уж плохим. Мой дядя лает, но не кусает. Мама говорила, что он стал таким, когда его возлюбленная сбежала с другим мужчиной. Я думаю, что теперь, когда Мог останется жить у нас, Гарт повеселеет, потому что она ему по-настоящему нравится!

Увидев море, Джимми замолчал. Ветер подгонял огромные волны, которые с невероятной силой разбивались о галечный пляж.

— Летом море совсем другое, — объяснил Ной, заметив, что юноша немного испугался увиденного. — Оно становится такого же цвета, как и небо, поэтому сейчас оно темно-серое. Но солнечным днем море красивое, прозрачное, голубое, а волны — ласковые. Может быть, мы сможем приехать сюда летом, чтобы ты полюбовался красотой.

— Море такое большое, — голосом, полным благоговения, произнес Джимми. — Кажется, что оно простирается бесконечно.

— И все же до Франции отсюда рукой подать, каких-то тридцать километров. Люди могут преодолеть это расстояние вплавь!

— Только не в такой день, как сегодня, — засмеялся Джимми. — Посмотришь на море, и уже холодно.

Джимми был потрясен тем, как Ной переубедил мужчину в билетной кассе. Это был жалкий на вид человек с вытянутым лицом, который сперва отнесся к ним враждебно и повторял, что не дает никакой информации о пассажирах. Но Ной сообщил, что он представитель страховой компании и у него есть разрешение полиции на то, чтобы проводить расследование. Это заставило кассира открыть гроссбух и просмотреть список пассажиров в интересующий их день.

— Господин Кент и господин Брейтвейт, — произнес он. — Теперь я их припоминаю… они хотели занять каюту.

— С ними была юная девушка?

— Нет! Только они вдвоем.

— Припомните, пожалуйста, как выглядел господин Брейтвейт, — попросил Ной.

Кассир нахмурился.

— У него вьющиеся волосы… Он намного приятнее, чем его спутник. Это все. Было уже темно, а освещение тут плохое.

— Могли ли они провезти девушку на корабле незамеченной?

— Нет. Билеты проверяются еще раз, когда пассажиры поднимаются на корабль по трапу. Мы тщательно следим за этим.

— Вам известно, на чем господин Кент и господин Брейтвейт прибыли к парому?

— Отсюда мне не видно, но думаю, что в экипаже или коляске, поскольку у них с собой был сундук.

— Сундук! — воскликнул Ной. — Большой?

— Не знаю, они его сюда не заносили. Я просто слышал, как один из носильщиков спрашивал, не нужна ли им помощь.

— Значит, вот как! Они перевезли Бэлль в сундуке, — сказал Ной, когда они с Джимми вышли из кассы.

— Нельзя говорить об этом с уверенностью, — заметил юноша.

— Можно, — настаивал Ной. — Мужчины не путешествуют с сундуками, если только не уезжают откуда-то навсегда; сундуки скорее для женщин, они перевозят там постельное белье. Любой мужчина взял бы сумку или чемодан.

— А она была живая в сундуке? — с опаской спросил Джимми.

Ной задумчиво втянул щеки.

— Думаю, да, — наконец произнес он. — Разве кто-нибудь стал бы рисковать быть пойманным, покидая страну с мертвым телом? Это бессмысленно. Но если они вывезли Бэлль в сундуке, вероятно, они ее усыпили, чтобы она молчала.

— А это означает, что они что-то задумали, — дрожащим голосом произнес Джимми. — Интересно, что?

Ною не нужно было отвечать: он видел, что Джимми уже знает ответ. Он протянул руку и сжал плечо парнишки, сожалея о том, что ему приходится думать о таких ужасных вещах.

— Ты говорил, что Бэлль смелая и сильная духом, возможно, ей удалось перехитрить своих похитителей, — произнес он. — Давай поедем к дому Кента и посмотрим, не найдем ли мы каких-нибудь улик, свидетельствующих о том, куда он увез девочку.

— Вы хотите сказать, что мы туда заберемся тайком? — переспросил Джимми. Его глаза заблестели.

— Возможно, — улыбнулся Ной.

Тем же вечером, в начале двенадцатого, Ной с Джимми вернулись в «Баранью голову». Гарт как раз выпроваживал из паба последних посетителей. Он велел Джимми войти в дом и пригласить Мог и Энни.

Обе женщины тут же поспешили на зов. Их лица светились надеждой. Ной пожалел, что у него так мало новостей.

Он поведал о том, что они узнали в Дувре, а потом перешел к рассказу о том, как они сели на поезд до Чаринг-Кросс и залезли в дом Кента.