– Но эти земли действительно им принадлежали!

– Не им а их родителям в лучшем случае, но теперь там другие хозяева, да и сами западники не испытывают особой нужды в территориях.
– Ответил я на очередной крик души.
– Вот я и говорю, что Окой честна хотя бы сама с собой, она сражается за деньги, а ты? Говоришь что за справедливость для всех, но в итоге твои действия могут породить еще большее беззаконие и хаос. И зачем вообще тебе сдались те земли? Единое сильно государство способно обеспечить своих жителей куда лучшей жизнью и защитой чем отдельные племена. Хотя бы потому, что империя сама с собой не воюет.

– Не может быть, чтоб мы... нет. Это империя зло, а мы ее разрушаем!
– Продолжила стоять на своем розоволоска.

– Империя зло, людям в ней живется тяжело. Это верно. Но верно и то, что прежде чем разрушать, надо знать, что построить на ее месте, ведь от одного разрушения лучше никогда не становилось, скорее наоборот.
– Закончил я разворот и, оставив девушку в глубокой задумчивости, направился к Акаме, подхватив по пути деревянный меч.

Не то, чтоб мне очень захотелось позвенеть клинками, нет. Просто требовалось оставить Мейн одну, чтоб она подумала сама, а не пыталась, на эмоциях переубедить меня не пойми в чем. А если Львенок, оставив нашу мечницу в покое тоже присядет отдохнуть рядом с розоволоской и поделится и своими сомненьями в эффективности революции то будет просто восхитительно.

Глава 12

Императорский дворец, комната отдыха, присутствуют Император, премьер-министр Онест, активно пожирающий сочную Куринную ножку, заполняющую непередаваемым ароматом комнату...

– Непростительно! Мое!

Цыц! Это галлюцинации вы ничего не слышали, Акаме там и рядом нет и они с премьер министром даже не родственники, кажется, ведь не родственники правда?

Огромное помещение, разделенное декоративными рядами вычурных колонн, было ярко освещено полуденным солнцем, проникающим в каждый уголок сквозь огромные окна, по размерам способные посоперничать с городскими воротами. Окна были закрыты мозаикой из цветного стекла, благодаря чему освещение в комнате создавалось довольно причудливое. Но хозяева и даже слуги дворца давно привыкли к игре света в цветных витражах и не обращали на ее красоту должного внимания. Так же как и не обращали внимания на золотую люстру трех метров в диаметре, по вечерам поддерживающую в помещении непередаваемую игру света, ведь эта люстра была очень не простым артефактом. Не обращали они внимания и на толстые ковры из шкур опаснейших животных, на роскошь барельефов и изящество столовых приборов из золота и чистейшего хрусталя.

Настоящего хозяина этого места куда больше интересовала сочащаяся жиром Куринная ножка, которую он рвал прямо руками, не обращая внимания на многочисленные ножи и вилки, а так же на присутствие официального хозяина этого помещения, молодого Императора.

– Господин Онест, - Проговорил молодой мальчишка едва ли старше десяти-двенадцати лет, голову которого венчала огромная, пышная шапка, а на плечах покоилась расшитая золотом мантия.
– Я обеспокоен беспорядками. Вы уже поймали тех дерзких недругов, что покушались на вас?

– Ваше Велишештво - Не прекращая жевать прочавкал собеседник Императора.
– Вам не стоит уделять свое внимание таким мелочам. Это всего лишь шайка дерзких бандитов и наша доблестная стража вскоре принесет головы наглецов к вашим ногам. Я уже отдал все соответствующие распоряжения, вам только надо подписать несколько бумаг.
– Жирная рука призывно махнула в воздухе, и услужливый слуга мгновенно подсунул Императору стопку бумаг.

– Это приказы об усилении ответственности за протвоправные действия, и так по мелочи, подписывайте, можете даже не читать.

– Хорошо, господин Онест, вы всегда были на моей стороне, и я не хочу, чтоб с вами что-то случилось по вине бандитов.
– Кивнул паренек, ставя своим перстнем магические подписи на документах.

– Как я тронут вашей заботой!
– Патетично всплеснув руками, и забрызгав жиром мантию не заметившего того императора, воскликнул премьер-министр.
– Но право, так называемые революционеры лишь шайка оборванцев не заслуживающая нашего внимания.

– Я знаю, но почему они пытались убить вас, зачем?

– Это все происки наших Северных и Западных соседей, им не дает покоя слава и величие Тысячелетней Империи, зависть застилает им глаза, и наш долг сохранить покой и стабильность на наших землях.

– Да, да. Мне докладывали, что Генерал Эсдес успешно отразила вражескую интервенцию на севере и вскоре перейдет в наступление.
– Радостно сообщил паренек, и продолжил чуть обеспокоено.
– Но все же, господин Онест, неужели наши враги могут сеять смуту даже в столице, покушение на Вас, и еще этот жуткий случай с массовым побегом из тюрьмы...

– Всему виной не внешние враги, а внутренние, не желающие служить Вам и Империи, я тут список подготовил, подпишите, врагов нужно уничтожать...

– Если вы так говорите...
– Покладисто согласился император, подписывая очередной документ о казнях неугодных, и экспроприации их земель в пользу премьер-министра.

Беседа вскоре подошла к концу, и император в компании специально подобранной прислуги убежал играть в солдатики, или заниматься еще какими глупостями, например, выслушивать специально подготовленные для него отчеты, в общем-то, правдивые, но с несколько смещенными акцентами. Все же к великому сожалению Император хоть и был ребенком, но полным идиотом не являлся, и действовать с ним приходилось с некоторой долей осторожности.