Шрифт:
– Минут через пять подойдет автобус, – сказала Римма.
Издалека донеслось завывание полицейской сирены.
Римма потянула меня к стоявшему на шоссе «форду».
– Живо!
Мы проскользнули в машину. Едва Римма захлопнула дверцу, как мимо нас промчались два полицейских автомобиля; они направлялись к главному входу киностудии.
– Подождем здесь, – шепнула Римма. – Сейчас должны пройти еще несколько машин с полицейскими. Нельзя, чтобы нас заметили.
Это было резонно, и все же мне хотелось сломя голову бежать отсюда.
– Каков тип, этот Ларри! – негодующе продолжала Римма. – Я должна была знать, что он обязательно все перепутает. Видимо, перед концом работы деньги сдаются в банк или закрываются в сейф.
– Да, но ты понимаешь, что убила человека?! Нас теперь могут посадить на электрический стул. Ты сумасшедшая! И зачем я спутался с тобой!
– Но я же действовала в порядке самозащиты! – возмущенно ответила Римма. – У меня не было иного выхода.
– При чем тут самозащита? Ты застрелила его совершенно хладнокровно. Выстрелила в него дважды.
– Я оказалась бы круглой идиоткой, если бы позволила застрелить себя. Он держал в руке револьвер. Это была самозащита.
– Это было самое настоящее убийство!
– Заткнись!
– Мы расстаемся. Видеть тебя больше не могу!
– Жалкий трус! Деньги тебе нужны так же, как и мне. Ты хотел заработать на мне. А сейчас, как только положение немножко осложнилось…
– По-твоему, убийство – это «небольшое» осложнение?
– Хватит. Перестань.
Я сидел неподвижно, крепко вцепившись в рулевое колесо, до смерти перепуганный, и твердил себе, что, если мне удастся благополучно выбраться отсюда, я уеду домой, начну учиться и больше никогда в жизни не сделаю ничего дурного.
Снова послышались завывания сирены. Мимо нас промчалась еще одна машина, набитая полицейскими в штатском, а вслед за ней – карета «Скорой помощи».
– Процессия закончилась, – усмехнулась Римма. – Пошли.
Я выбрался вслед за ней из машины, и мы быстро направились к остановке. Через две-три минуты подошел очередной автобус.
Мы сели на заднее сиденье. Никто не обращал на нас внимания. Римма курила и смотрела в окно. Автобус свернул с шоссе на набережную. Римма начала чихать.
ГЛАВА ПЯТАЯ
В ту ночь я спал всего часа три или четыре. Перед моими глазами неотступно стоял убитый охранник и Римма с дымящимся револьвером в руке. Часов в семь утра я проснулся окончательно и, уставившись в потолок, снова, в который раз, стал перебирать в памяти недавние события. Сказать, что я чувствовал себя отвратительно, – значит, почти ничего не сказать.
Я валялся в кровати и обдумывал, как мне поступить. Следовало немедленно убираться из города, оставаться здесь дальше было опасно. Я решил повидать Расти, занять у него денег на билет и утром же уехать. Мой поезд уходил часов в одиннадцать.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнате появилась Римма. На ней была все та же красная кофточка и плотно облегавший фигуру комбинезон. Бледное лицо, неестественно поблескивающие глаза. На наркотик, конечно, она деньги раздобыла.
Римма остановилась в ногах кровати и взглянула на меня.
– Что тебе? – спросил я. – Убирайся!
– Я иду в студию. А ты?
– Ты с ума сошла! Ни за что.
Римма сморщила нос и смерила меня презрительным взглядом.
– А я не могу отказаться от работы в студии. Если не приду сегодня, меня больше никогда не возьмут. Что же ты намерен делать?
– Уезжаю. Между прочим, вчера ты убила человека. Или для тебя это такой пустяк, что можно и не вспоминать о нем?
Римма улыбнулась.
– А говорят, это твоих рук дело.
Меня словно подбросило на кровати.
– Моих?! Ты думаешь, что говоришь?
– Не волнуйся. Никто никого не убивал. Он жив.
Я сбросил с себя простыню и сел.
– Откуда ты знаешь?
– Из газеты.
– Где она?
– Лежала на полу около одной из комнат.
– Что же ты стоишь? Принеси.
– Ее уже кто-то взял.
Я готов был задушить ее.
– И там говорится, что он жив?
Римма со скучающим видом кивнула.
Трясущейся рукой я взял сигарету и закурил. От нахлынувшего чувства облегчения я чуть не задохнулся.
– Откуда ты взяла, будто это я его убил?
– Он сообщил полицейским твои приметы, и они ищут человека со шрамом на лице.
– Не морочь мне голову. Стреляла в него ты!
– Он меня не видел. Он видел тебя.
– Он знает, что я в него не стрелял. Я стоял лицом к стене, когда ты в него выстрелила. Он должен это помнить.