– Ваша жена не следит за вами? – внезапно спросила рыженькая.

Я уставился на нее.

– Что ты болтаешь? Кто тебе сказал, что у меня есть жена?

Девица засмеялась, но ответила вполне серьезно:

– За вами весь вечер следил один парень. Вы разве не заметили его? Я подумала, что ваша жена хочет развестись с вами.

– Какой парень? – крикнул я.

– Вон он. Ждет, когда мы поедем.

Я увидел маленького человечка с большими ногами, который стоял рядом со старым «фордом». Руки мужчины были засунуты в карманы, во рту дымилась сигарета. Казалось, этот тип слонялся здесь от нечего делать.

– Откуда тебе известно, что он интересуется именно мной?

– Он следит за вами с той самой минуты, как вы поднялись на корабль. Теперь он ждет, когда вы тронетесь, и поедет за вами на своей развалюхе. Можете мне верить. У меня поразительный нюх на сыщиков. Я чую их за милю.

Я вспомнил, что сказал мне Голд, когда мы виделись в последний раз: «Если Кэрол будет несчастна из-за вас, вы пожалеете об этом. Это я обещаю вам, мистер Фарстон». Значит, получивший отставку поклонник Кэрол нанял сыщика, чтобы следить за мной.

– Я сейчас разделаюсь с этим слюнтяем, – прошипел я, побелев от ярости. – Подожди, я сейчас вернусь.

Я направился к «форду». Увидев меня, владелец его выпрямился и вынул руки из карманов. Я стоял перед ним и с высоты своего роста смотрел на него. Это был круглолицый, добродушный человечек, на маленьком носу которого покоились очки без оправы.

– Добрый вечер, – сказал я.

– Добрый вечер, – ответил он и сделал шаг назад.

– Мистер Голд нанял вас следить за мной?

Сыщик что-то крикнул, но я оборвал его.

– Молчи. Голд сам сказал мне об этом.

– Если он сам сказал вам, зачем тогда вы спрашиваете меня?

Я улыбнулся.

– Я не люблю, когда за мной следят. Советую вам снять очки.

Мужчина забеспокоился и стал оглядываться по сторонам. Но улица была пустынна, и поблизости ни одной живой души. Я протянул руку, сорвал с него очки, бросил их на землю и растоптал. Стекла превратились в пыль.

– Я ничего не вижу, – заорал маленький человечек.

– Очень сожалею, – сказал я и, схватив его за шиворот, ударил кулаком по лицу.

Я уже довольно ловко натренировался вышибать зубы. Этому мозгляку-сыщику, как и Ингрему, я выломал протез с одного удара. Бедолага едва не подавился своими искусственными зубами и пытался выплюнуть изо рта их обломки, но я, схватив маленькие ручки сыщика и зажав их, словно клещами, в своих, стал бить его головой об стену, отчего свалилась на землю шляпа сыщика. Тогда я схватил неудачника за оттопыренные уши и, пользуясь ими, как ручками, продолжал колотить его головой об стену. Колени его подогнулись, и он начал оседать, но я еще несколько раз, для порядка, стукнул его тем же способом.

– Может быть, в следующий раз у тебя пропадет охота следить за мной! – крикнул я, встряхивая незадачливого сыщика. – Если я увижу тебя снова, я размозжу твою дурацкую голову.

От пинка, которым я наградил мужчину напоследок, он потерял равновесие, растянулся на асфальте. Поднялся человечек с трудом и, шатаясь, как пьяный, натыкаясь на кусты, бросился бежать прочь.

Я вернулся к «крайслеру». Рыжая высунулась из окна.

– Вот это да! – воскликнула она, когда я опустился на сиденье. – Ты был просто великолепен: огромный, сильный, красивый дикарь.

– Хватит болтать, – оборвал я ее и поехал по направлению к Голливуду.

Несмотря на то, что я еще не протрезвел, я все же принял меры предосторожности, чтобы никто не увидел меня с этой потаскушкой. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, кто она такая. Я никогда бы не связался с ней, но она знала Еву, и я надеялся расспросить рыжую про Еву поподробнее.

По пути к Голливуду мы зашли в несколько баров. Я делал все, чтобы девица развязала язык, но она переводила разговор на другие темы. И я поддерживал их, потому что мне не хотелось, чтобы проститутка почувствовала, что я интересуюсь Евой. Рыжая все время трещала о себе, а она меня ни капельки не занимала. «Пусть выговорится», – думал я, не слушая ее и то и дело подливая в стакан. Я ждал, что когда она опьянеет, то я смогу начать свои расспросы о Еве, не вызывая у рыжей подозрений. Бары, в которые мы заходили, были переполнены. То я терял рыжую из вида, то она – меня. Я никак не мог улучить момента, чтобы заставить ее разговориться о Еве.

– Мне надоела эта толкотня, – сказал я, наклонясь к уху девицы и поддерживая за локоть. – Надо найти какое-нибудь этакое местечко для двоих. От беспрерывного шума баров у меня трещит голова.

– Если мы поедем в укромный уголок, это обойдется тебе в копеечку, – ответила рыжая, опершись маленьким курносым носом о край стакана. – Ты заплатишь за это кучу денег!

– Хватит говорить о деньгах. Если послушать тебя, так можно подумать, что самое главное в жизни – это деньги.

Рыжая всей тяжестью своего тела навалилась на меня.