«Хорошая девочка» пробивает всю меня легким разрядом тока. Похоже, это со мной навсегда. Настоящие «суки» вряд ли рыдают у мамы в объятиях, всякий раз, как отшивают очередного парня.

– А сейчас снимай с себя одежду и ложись спать. Утро вечера мудренее. Вот увидишь, в утренних лучах солнца, твои проблемы враз превратятся в солнечных зайчиков и разбегутся кто куда.

Мама целует меня в лоб и встает с кровати.

– Я так и сделаю.
– Нацепив на лицо улыбку, шепчу я.

16

Странно, но утро нового дня не начинается, как я того ожидала, с потока пропитанных печалью и тоской эсэмэсок от Корнея. Ну, или же таких, какими заваливал меня Голугин. В этот раз я заслужила, но нет. Утро понедельника начинается с гнетущей тишины и возобновившегося дискомфорта в душе. Это, как с колой из жестянки - выпита, как будто до дна, но там всегда остается несколько капель.

Душ. Завтрак. Школа.

Настроение на нуле, но жизнь продолжается.

Вхожу в класс одной из первых. Даже Кузнецовой, которая всегда в первых рядах среди желающих получать знания, еще нет.

Оставляю пуховик в шкафчике и топаю на свое место. Убиваю время в нэте.

– Привет.

Родной голос заставляет вздрогнуть. Отрываю голову от телефона, нет, не показалось, на свое законное место садится Инга, игнорившая меня все то время, что я «встречалась» с Васильевым. На ее лице улыбка, вот только радостью от нее не веет.

– Привет.
– Шепчу я и тут же окунаю руку в рюкзак.
– Прости.
– Ложу на парту огромный леденец в виде виновато улыбающегося смайла.
– Я и вправду перегнула палку…

Губы Инги начинают непонятно дрожать, а в глазах появляются слезы.

– Это ты меня прости.
– Она окунает руку в свой портфель и на нашей парте лежат уже два «извинения».

– Инга…

Я вскакиваю со стула и заключаю подругу в крепких, а главное - взаимных, объятиях.

– Вот мы дуры, - шепчу я и чувствую, что сама на грани всемирного потопа.

– Не «МЫ», а я.

– Ниче себе, - слова Инги меня искренне удивляют, - самокритика? Это что-то новенькое. Похоже, ты сильно скучала по своей «шлюшной» подруге.

Инга опускает глаза в пол.

– За это тоже прости. Я не хотела…

– Да ладно. Сама виновата. Я и в самом деле расслабилась, а после того, что я тебе сейчас расскажу, возможно, ты заберешь свои извинения обратно, но ты должна знать.
– Сажусь на стул, сцепив руки роняю их на стол. Так делают практически все наши учителя, вот и я решила позаимствовать подобный жест для серьезного разговора.
– В общем, вчера я бросила Корнея и снова одна. Но, прежде чем ты набросишься на меня с наездами о моем поведении, я сама признаю, что поступила как сука. Инга, мне вчера было так паскудно, словами не описать. Так что не трать энергию, упражняясь в мастерстве обзывать меня всякими гадостями. Оказывается - отшивать тоже нужно уметь, а тем более, если, по правде говоря, придраться-то не к чему…

Инга, как-то странно реагирует на мое признание - смущается, или чувствует какую-то вину, старательно не смотрит мне в глаза, что-то вроде этого, но я решаю выложить все до конца, а там и с эмоциями Кузнецовой разберусь.

– За десять дней пока мы числились парой, я успела получить миллион различнейших признаний в чувствах внезапно нахлынувших на этого идеального парня. Он каждый день встречал меня после уроков и всякий раз приходил не с пустыми руками. Открытка с надписью «Навсегда», смешной пушистый крыс размером с ладошку, камень непонятного происхождения, но Корней утверждал, будто это кусочек очень древней цивилизации. Брелок в виде скрипки, детская фотография в рамочке в форме сердца (он был таким прикольным пупсом), снежный шар в который помещены влюбленные и если его потрясти, начинает сыпать снег. А всякий раз, когда Корней не дарил мне подобной безделушки, он протягивал мне цветы или цветок. Роза, ромашки, лилии, и вот вчера - тюльпаны. И все бы это было очень романтичным, трогательным и милым, если бы он не проделывал все это еще и в сети. Он просто душил меня своим вниманием и своими нежностями!

Кузнецова молча слушала мой доклад за прожитые без нее десять дней, а я бесконечно радовалась тому, что есть кому выложить все это. Может Инга меня утешит, сообщив по итогу, что я не такая уж и СУКА.

– А еще, меня ужасно раздражала его способность одностороннего общения. Каждый раз при встрече, я сотню раз в минуту мысленно сходила с ума. И эти его поцелуйчики… Бе-е-е! Барбариски есть в жизни не буду. Поход в кино стал вообще катастрофой! Видите ли, он не знал, чего мне захочется и накупил три ведра разного попкорна, колу, пэпси, лимонад, мороженое. Весело было. И этот его музей «Музыкальных инструментов»… Как можно потащить девушку в место, где толпой ходят одни пенсионеры, а «музыкальными инструментами» называют какую-то «палку-копалку», груду камней и рогатку, на которой вместо резинки натянут конский волос и ЭТА хрень должна издавать какие-то музыкальные звуки.
– Я раздраженно вскидываю руки вверх, но тут же возвращаю их на место.
– Корней постоянно загружал мой мозг абсолютно не нужной мне информацией о Вивальди, Паганини и Когане. Нет, я не имею ничего против искусства и культуры, но мне до почитателей классической музыки как от Земли до … Плутона. Васильев Корней и в самом деле очень хороший, но не мой. Какая-нибудь Цурган или Богатырева, были бы в восторге от всего, что доводило меня до истерики. Он слишком хороший для меня и мне с ним попросту скучно и неинтересно. Теперь, наверное, я могу понять Влада - ему со мной тоже было скучно, потому что он не любил, а тупо убивал со мной время. Мама права - нужно быть честными и тогда в мире будет меньше разбитых сердец. Что скажешь, твоя Сова в самом деле сука? Но Инга, это ведь не выносимо, когда нет никакой искорки! Когда счастливое и прекрасное лицо напротив не вызывает желания прикоснуться к нему губами. Когда тебе плевать на то, чем живет в твое отсутствие парень, который утверждает, что без меня, каждая секунда превращается в вечность. Тем более, если ты знаешь, как бывает, когда реально любишь, когда есть с чем сравнить. Да даже с Аркашей мне было хорошо, пусть я и не сходила по нему с ума. Но Корней…

Я демонстративно поеживаюсь и передергиваю телом.

– Не думала, что когда-то буду способна произнести подобное, но - Васильев слишком хорош для меня. Мне не нужен идеальный, мне нужен настоящий. Вот. Как-то так.

Я заканчивала, но Кузнецова не спешит перенимать эстафету.

– Инга, ну скажи уже хоть что-то? Можешь даже выступить в своем духе, утверждая, что я гадкая и шлюшная. Инга… - Дергаю Кузнецову за рукав, но едва раскрыв рот, она замолкает.

– Привет, мои курочки!
– В классе появилось наше яркое солнце Усик и атмосфера из непонятно-натянутой, враз превратилась в коктейль из ничем не обоснованного счастья и простой человеческой радости.
– И че мы такие тухлые? Ты что, об этом гомике ей рассказала?