Донован молчал. Он понимал, что эти, сидящие сейчас за этим столом, умны и сдержанны, хладнокровны и бесстрастны. Корнтуэйту ничего не добиться. Они едва ли лгали, что не чувствуют вины, - они и впрямь ее не чувствовали.

Да и была ли вина?

___________________________________________

1. Тяжелые слова костей не ломают (англ.)

Эпилог.

Правда всегда побеждает.

Точнее то, что побеждает, всегда оказывается правдой.

Г. Лауб.

Если бы я держал в руке все истины мира,

я бы поостерегся разжать ее, чтобы показать их людям.

Бернар Фонтенель.

В течение следующей недели Донован завершил установку витражей в храме, снял копию с портрета Райана Бреннана и дописал портрет миссис Эмили Бреннан. Бреннаны ничуть не поскупились, заказав к новым портретам богатые позолоченные багеты. Щедро расплатились они и с живописцем: за каждый портрет мистер Райан Бреннан отсчитал двадцать гиней, за свой же - дал тридцать.

Они простились накануне Троицы, и в последний день, который Донован провёл в Кэндлвик-хаусе, он стал свидетелем скромных свадебных приготовлений: планировалось только двойное венчание и тихий семейный ужин, после которого мисс Элизабет Бреннан предстояло стать хозяйкой Грант-Холла, а мисс Дороти Грант - войти молодой госпожой в Кэндлвик-хаус. Слуги суетились и готовили спальню молодых, взбивали перины и прикрепляли новые парчовые занавесы к балдахину огромной двуспальной кровати новобрачных.

Донован счёл свой приезд в Шеффилд удачным. Он заработал вполне достаточно, чтобы при скромной жизни не знать нужды в течение целого года, кроме того епископ Корнтуэйт снабдил его рекомендательными письмами в соседнюю епархию в Солфорд, к епископу Герберту Вону, тоже искавшему витражного мастера.

Чарльз простился с городом, побродив напоследок по ставшим уже знакомыми улицам, простился и с миссис Голди, на прощание по-матерински расцеловавшей его. Загрузил свой саквояж новыми вещами, а большой, купленный в Шеффилде сак - портретом Бреннана, папками с набросками и живописными принадлежностями.

Выехал он из Шеффилда утром, почти на рассвете.

К своему немалому удивлению, на станции Донован увидел знакомого человека: безошибочный глаз живописца уловил знакомый абрис спины и густой рыжеватой шевелюры. Тот обернулся - и Чарльз узнал Мэтью Лорримера. Мэтью, надо сказать, тоже узнал художника, хоть видел его в Кэндлвик-хаусе не более двух раз. Они поздоровались. Физиономия камердинера лучилась довольством, он сообщил Доновану, что отпущен господином к себе в Холлингворт - жениться.

– Но уже в среду - назад, господин долго без меня не обойдётся.

– А как же ваша жена?

Лорример улыбнулся.

– Мистер Бреннан сказал, она будет горничной у его супруги, леди Дороти Бреннан, и обещал, что будет платить ей, как платил Джейн Лидс. А та уедет в Грант-Холл с госпожой Элизабет.

Донован вежливо поинтересовался:

– А вы давно служите у Бреннанов?

– Без малого десять лет.

– В последний год в Кэндлвик-хаус было невесело, - заметил Донован.

Однако его собеседник с ним не согласился.

– Почему? Старого хозяина, мистера Ральфа жаль, конечно, но мистер Райан ему не уступит. Настоящий хозяин. Истинный джентльмен.

– Но смерть несчастных братьев мистера Райана, мисс Ревелл... Хэдфилдов...

Лорример пожал плечами.

– Это вина мистера Ральфа, так я полагаю, - деловито бросил он уверенным голосом, появляющемся, как заметил Чарльз у самых вышколенных слуг, когда им случается обсуждать господские дела, - но и господа, конечно, разумны не были, - спокойно отметил Мэтью, - ведь поначалу твёрдо было договорено, что мисс Элизабет выйдет замуж за мистера Хэдфилда, а мистер Райан - женится на мисс Энн. Хорошо все задумано было. Умно. Сами посудите: мистер Хэдфилд приобрёл бы к своим трём тысячам годовых ещё две с половиной тысячи - доход с приданого мисс Бреннан, а потом, лет через пять-десять, после смерти графа Хэдфилда - и титул получил бы, и ещё добрых пять тысяч годовых. Живи да радуйся! И мисс Элизабет - она ведь влюбилась в мистера Хэдфилда, нравился он ей очень.

Так нет же!
– на физиономии Лорримера обрисовалась тень презрительного недовольства, - тут, откуда ни возьмись, прибыли эти сестренки Ревелл. Вы ж, я понимаю, не знаете тетку Винни, мамашу их, а она спала и видела пристроить одну из своих дочурок-нищенок в жены мистеру Райану, она и мистеру Ральфу вечно досаждала, деньги клянчила, то на фортепьянах девочек обучить, то по-французски. Да зачем этим девицам в Уистоне французский, помилуйте?
– глаза Лорримера иронично блеснули, - с сороками картавить?