Долго просидеть на полу мне не удалось. Паук подхватил меня на руки и легко, словно пушинку, отнес наверх. Что удивительно, я все еще была прикрыта пледом, несмотря на активные передвижения.

Мужчина принес меня в спальню. Внезапно, внутри снова проснулась паника. Я не хотела оставаться одна, наедине с темнотой и мыслями. Судорожно вцепившись пальцами в его рубашку, я проговорила:

– Пожалуйста, не уходи, - вопреки здравому смыслу, по щекам текли слезы. Мне хотелось, чтобы убийца был рядом. Кто, как не жуткий маньяк способен прогнать остальные кошмары?

– Это не очень хорошая идея, малышка, - в голосе мужчины читалось сомнение.

– Только пока я не засну. Мне страшно оставаться одной, - распаленный эмоциями и алкоголем мозг вызывал перед внутренним взором отвратительные картины из событий прошедших дней. Это наполняло сознание ужасом. Я знала, что только присутствие кого-то рядом поможет мне заснуть спокойно.

– Хорошо, малышка, - вздохнул мужчина и опустился на кровать рядом со мной.

Эта маленькая победа вызвала в душе прилив восторга. Я подобралась ближе, устраиваясь под его горячей рукой и ощущая исходящее тепло с запахом полыни. Алкоголь, циркулировавший в крови, не давал сомнениям испортить этот момент. Пусть рядом сейчас не лучшая подруга, не любимый человек, а жестокий маньяк. Главное, что мне хотя бы сейчас не страшно.

13.

Кажется, плохие пробуждения начали превращаться в традицию. Голова болела так, что было бы проще ее отрезать, чем вылечить. Во рту было сухо, словно в пустыне. Тело затекло и болело от долгого сна в одном положении. Поморщившись, я медленно перевернулась на другой бок, уткнувшись во что-то горячее и явно живое. Это сработало не хуже ушата холодной воды. Перед глазами маячила мужская грудь, едва прикрытая смятой рубашкой.

События вчерашнего вечера выплыли на первый план. Господи, что же я вчера творила? Почему Паук сейчас спит в одной со мной постели? Неужели мы могли переспать? От этой мысли к горлу подступила тошнота. Со всей возможной осторожностью я поднялась с кровати. Как оказалось, плед все еще был на мне. Это обстоятельство позволяло надеяться, что ничего непоправимого вчера все же не случилось.

Дурнота снова напомнила о себе. Едва добежав до ванной, я склонилась над унитазом, выплескивая желчь с остатками алкоголя. Господи, сколько же вчера было виски? Наконец, спазмы утихли. Ноги дрожали, но я нашла в себе силы перебраться к раковине. Ледяная вода хлынула из крана. Умывание немного помогло прочистить мозги и вернуло осознание себя в пространстве. Такого сильного похмелья у меня не было, пожалуй, никогда. Дурнота перебивала даже боль от побоев на допросе. Напившись прямо из под крана, я ощущала, как холодная вода проходит по горлу и опускается в желудок. От этого чувства по телу прошли мурашки. Тошнота постепенно проходила.

Вернувшись в комнату, я обнаружила, что мужчина уже ушел. Видимо, его разбудил шум воды в ванной. Это было даже хорошо. Как вести себя с маньяком, которого почти силой затащила вчера в постель, я не знала. Вчерашний вечер мы провели словно старые знакомые, вдребезги напившись. На ум приходили смутные обрывки воспоминаний, от которых хотелось провалиться под землю. И если моя исповедь перед Пауком о чувствах еще вписывалась в рамки нормального, то последовавшее обсуждение поз из Камасутры, обсуждение рецептов оливье и финальный аккорд в виде совместной ночи уже заставляли меня мучительно переживать. Настоящий театр абсурда, особенно если вспомнить, что представляет собой Паук.

Рухнув на кровать, я просто лежала на спине, размышляя, не перебраться ли на постоянное место жительства к унитазу. Тошнота не ушла окончательно, затаившись и периодически бросаясь в наступление. Однако, несмотря на общее отвратительное состояние, один положительный аспект в похмелье определенно был — я больше не боялась, что Паук убьет меня. Казалось, только смерть может избавить от ноющей головы и отвратительной слабости в теле, которая, в сочетании с синяками, порождала ужаснейший букет ощущений.

Конечно, стоит похмелью отступить, как на меня с полной силой накатит чувство вины и стыда за вчерашний вечер. То, что ощущалось сейчас, было лишь слабым преддверием грядущей эмоциональной бури.

– Похмелье?
– я не слышала, как Паук вошел. Когда мой взгляд встретился с его, полными откровенного веселья, я отвернулась, выражая полное презрение к глупым вопросам. На большее сил не было. Пусть он убьет меня сейчас и избавит от мучений. Мужчина выглядел отвратительно бодро, несмотря на то, что пили мы наравне.

– Малышка, ты совершенно не умеешь пить, - Паук усмехнулся и подтянул меня повыше. Полу-сидячее положение моему организму не понравилось. От резкой боли, стрельнувшей в черепе, я зашипела. И зачем было так напиваться?

– Пей, - мужчина протянул стакан, в котором что-то шипело.

– Что это?
– мой голос сейчас можно записывать на диктофон и озвучивать хрип мертвецов для фильма ужасов.

– Аспирин, - пальцы слушались с трудом, никак не желая смыкаться на стакане. Паук придерживал его, пока я пила. Наши руки соприкасались, но контакт больше не вызывало эмоций. Вчера мы обнимались, хлопали друг друга по плечу, а затем целую ночь спали в одной постели. Касания убийцы больше не были в новинку.