– Соболезную вашему горю. Мне бы не хотелось беспокоить вас сейчас, но процедура требует, чтобы вы проехали с нами в участок.

– Хорошо, - мне было все равно. Спокойствием постепенно сменялось осознанием того, что произошло. На глазах начинали закипать первые слезы.

– Сможете описать, что именно произошло?

– Нет, - я отвернулась, чтобы скрыть слезы. Страшная истина доходила до сознания. Зародившееся глубоко внутри отчаяние стремительно захватывало поле боя. Теперь хотелось лечь на землю и плакать. Причудливый коктейль из безысходности, тоски и злости смешался в душе и теперь вырывался наружу первыми судорожными рыданиями.

– В участке вам помогут, - полицейский заметил мое состояние и сочувственно приобнял за плечи.
– У нас работает психолог.

Какая чушь. Что может быть важным после смерти любимого человека? Как психолог может помочь вернуть к жизни мертвого? Меня усадили в полицейскую машину, вручив стакан с чем-то горячим. Судя по запаху, шоколад.

В салоне было темно и пахло носками, но это меня не волновало. Слезы полились по щекам и я скорчилась на заднем сиденье, не заботясь о том, как выгляжу со стороны. Несправедливость горько резала сердце. За что? Почему именно мы и сегодня? Неужели миру повредило наше счастье?

Дорога в город в памяти не отложилась. Просто в один момент я осознала, что уже переступаю порог участка. В полиции было шумно и многолюдно. Узкие коридоры заполнены людьми, которые что-то обсуждали, кричали, оживленно размахивали руками. Мне было не до них — я была настолько погружена в себя, что не могла сказать даже как зовут офицера, за которым шла. Хотелось просто оказаться дома, подальше от этого безумия.

Меня привели в небольшой кабинет, почти точную копию того, в котором я писала заявление на своего преследователя. Пустое, безликое помещение идеально подходило к сегодняшнему положению вещей. Мир без Дэни в одну секунду потерял свои краски.

– Присаживайтесь, - полицейский указал на стул и сам опустился на кресло за компьютером. Сиденье жалобно скрипнуло, но выдержало вес.

– Когда можно будет пойти домой?
– единственное, что тревожило в эту минуту, это возможность поехать домой.

– Ваш паспорт, пожалуйста. Я задам пару вопросов, чтобы оформить протокол, а потом будете свободны. Это не займет больше часа.

5.

Парой вопросов дело не ограничилось. Судя по часам, я сидела в отделении уже больше четырех часов, а протоколы еще не были подписаны. Постепенно, печаль вытесняла злость с привкусом горечи. По какому праву они держат меня здесь? От бурного эмоционального взрыва спасала лишь привитая с детства законопослушность. Полицию я уважала и немного побаивалась, хотя в последние часы уже не раз подумывала о том, чтобы стукнуть кулаком по столу и просто уйти.

В какой-то момент, к лейтенанту Мареку — так, оказывается, звали следователя — зашел еще один офицер. Мужчины зашептались, периодически косясь в мою сторону. Вошедший мне не понравился. Худой, темноволосый, с неаккуратной бородкой и редкими усами, топорщившимися до отвращения смешно. Он напоминал комического злодея из плохого фильма. Возможно, все было не так плохо, просто усталость вкупе с отчаянием сделали меня злее.

Полицейские, наконец, договорились до чего-то и второй персонаж покинул комнату. После ухода коллеги, отношение Марека резко поменялось. Казалось, у него открылось второе дыхание. Голос стал тверже, вопросы чаще, а взгляд с удивительной цепкостью отмечал любое мое движение.

Спрашивал Марек в основном об аварии, а затем переключился на Дэни. Если учесть, что я отвечала на них по третьему кругу, то доброжелательностью мой голос не отличался.

– Какие отношения вас связывали с погибшим?

– Мы встречались.

– Как давно вы знали друг друга?

– Около трех недель.

– Вы говорили, что ехали в горы. Как давно стало известно о поездке?
– вопрос заставил меня задуматься. Какое это имеет значение?

– За несколько несколько дней. Послушайте, - не выдержала я.
– Какое отношение к аварии имеют мои отношения с Дэни? Сегодня погиб мой бойфренд, а вы держите меня здесь уже несколько часов, задавая одни и те же идиотские вопросы!

Несмотря на смертельную усталость, я была готова устроить любой скандал, лишь бы выбраться из ненавистного отделения. Мной овладевала злость и, смешанная с тугой печалью. Эта смесь придавала сил и побуждала бороться. Если понадобится, разнесу здесь все по кирпичику.

– Прошу прощения, всего лишь стандартная процедура, - Марек кивнул и уставился на экран. Пальцы запорхали над клавиатурой, записывая ответы или еще бог знает что. Судя по звукам, из-под его рук грозил выйти минимально пятитомник. Если учесть, что обмен репликами не тянул и на страницу, было ясно, что мужчина описывает и собственные предположения.

Наконец, зашумел принтер, проглотив и выплюнув несколько листов. Марек подхватил их, бегло пробежал взглядом по строчкам и, подарив мне еще один пристальный взгляд, произнес:

– Почти закончили. Осталось только поставить подпись начальника отделения, затем дам прочесть и подписать протокол. После этого будете свободны.

– Спасибо, - почти искренне поблагодарила я. Мужчина вышел, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Не знаю почему, но разум отказывался принять смерть любимого человека. Какая-то часть меня понимала, что теперь Дэни нет, но до окончательного принятия дело еще не дошло. Я постоянно ловила себя на мысли, что думаю о нем в настоящем времени. Как можно было поверить, что его глаза навсегда закрылись, что никогда в жизни я уже не почувствую прикосновения горячих губ к шее? В это верилось тяжело, фактически, не верилось совсем. Может быть это всего лишь сон? Сейчас проснусь в кровати, наберу номер Дэни и услышу его голос, родной и, быть может, немного сонный.