Клеменс потряс головой:

– Если кто-нибудь бы мне сказал то, что Отец будет использовать лопату для могилы, а не для ловушки, то я бы не поверил ему.

– Это правильное решение.
– сказала я.

– Это неуважительно просить его хоронить одного из... них.

– Когда-то он был мальчиком.
– прошептала я.

Отец поднял труп молодого Мракоходца и положил его в яму, сказав пару слов. Когда Клеменс сделал шаг вперед, Отец оглянулся.

– Не ходи сюда, сын.

Губа Лукаса задрожала.

– По-почему? Почему он это делает? Это же кощунство.

Клеменс прикрыл свой рот рукой.

– Он сходит с ума.

Вытянув свою шею, я посмотрела на брата.

– Больше никогда так не говори. Никогда.

– Эрис, - начал Клеменс.

Я тыкнула пальцем ему в грудь.

– Он твой отец. И ты обязан его уважать.

Внезапно, Отец появился возле нас с Клеменсом. Он медленно отвел мой палец от моего брата.

– Он когда-то был мальчиком, - сказал Отец.
– Я помолился за его человеческую душу, но не за безголовое животное в яме.

Я моргнула и отступила, когда Отец прошел мимо. Клеменс кивнул удовлетворенно.

Лукас потрепал меня за плечо, подбадривая меня. Мы последовали за Отцом и Клеменсом.

– Ты стала слишком мягкой.
– сказал Клеменс.

Я нахмурилась.

– Сфокусируйся. Мы близко.

Я услышала короткий визг. Это определенно было животное. Мы не успели подойти, как визг затих. Отец указал на дерево впереди нас. Темные красные отметки были видны по всему дереву и переходили на соседнее дерево.

– Они движутся.
– прошептал Отец.

– Хорошо.
– сказал Клеменс.

Отец пару секунд осматривал сосны. Мы слушали лес, ветер и воркование голубей.

– На сегодня все.
– сказал Отец.

Мы начали двигаться назад, в сторону дома.

Клеменс положил свой арбалет на плечо.

– Я прав, не так ли?

– Я не понимаю, о чем ты.
– ответила ему я.

– Тебе было жаль того мальчишку.

– Прошу прощения. Я впервые увидела обезглавливание.

– Врешь.
– Клеменс усмехнулся.

– Я не привыкла видеть молодых. Наблюдать за тем, как он отсек ему голову не вызывало жалость… это вызывало беспокойство.
– мое сердце отплясывало чечетку в груди. Я не была уверена, почему я настолько яро защищалась.

– Все в порядке, - сказал Клеменс.
– Я всегда знал о том, что ты чувствуешь. Когда-то ты хотела стать один из них.

– Что?
– я была удивлена таким заявлением.

Клеменс усмехнулся.

– Это ведь правда. Ты уже и не помнишь?

Я задумалась на секунду:

– Нет, не помню.
– Это была ложь. Я помнила это, как будто это было только что.

Мне было всего лишь четыре или пять. Тогда у меня было желтое платье, в котором я танцевала возле камина. Огонь поедал дерево и охватывал ветки, как тысяча маленьких демонов. Казалось, что тени на стенах танцевали вместе со мной. Отец отдыхал, сидя в кресле после ужина. Он смеялся и аплодировал мне , когда я кивала и начинала свой танец снова.

Лукас быстро заснул в руках Матери, так что, когда я выдохлась, я залезла Отцу на руки. Он обнял меня, и я почувствовала себя защищенной в его теплых руках.

– Отец, я хочу быть Мракоходцем.
– сказала я тогда. Отец застыл в шоке, так же, как и Мать, но никто не возразил мне.

– Тогда я могла бы бегать настолько быстро, что я бы смогла победить на всех гонках на Вилеонском Фестивале.
– тогда я еще не знала о том, из чего его делали, - и я могла бы слышать бабочек. Я бы поймала одну для тебя, Отец.

Мы охотились всю ночь, но не нашли ничего. Ни следов, ни сломанных веток - казалось, даже звуки остерегались нас.

– Через час будет рассвет.
– сказала я.
– Может, нам пора закругляться?

Разочарованный рык вырвался из горла Отца:

– Я не вижу причин продолжать, а ты, Клеменс?

В ответ мой брат просто покачал головой.

– Может еще чуть-чуть, Отец?
– подал голос Лукас.

Я не сильно ударила своего маленького брата в бок:

– Если мы сейчас пойдем спать, то сможем проснуться рано и посидеть на солнце.
– Мое маленькое замечание подействовало на Лукаса. Он улыбнулся. Я любила солнце, даже не смотря на то, что видела его крайне редко. Я любила это чувство, когда лучи падали на мою кожу, любила запах солнца. Я хотела купаться в нем, дышать им и дать ему поселиться внутри меня. Но у меня не было достаточно времени для солнца. Ни у кого из нас не было времени.